Самъ поэтъ признаетъ это въ своемъ походномъ дневникѣ, въ которомъ подъ датой: 1813 г. 7 мая, мы находимъ слѣдующую замѣтку {D. Chodźko, "Wzmianka o życiu K. Br.", Wilno 1844, стр. 62.}: "В. (Реклевскій), ради котораго я просился въ бригаду, подъ начальствомъ котораго я служилъ и дружбой и покровительствомъ котораго пользовался, надежда рыцарства, музъ и наукъ, погибъ, и съ нимъ все погибло! Утрата его имѣла вліяніе на дальнѣйшую мою судьбу " {Этотъ дневникъ трудно переводимъ, такъ-какъ написанъ весьма неграмотно. Послѣдняя фраза напр. выражена танъ: "Strata jego, prócz wiecznego żalu, miała wpływ na dalszy los mój szczęśliwy".}. Другой отрывокъ изъ того же дневника еще опредѣленнѣе свидѣтельствуетъ о глубокомъ уваженіи и признательности, которыя питалъ молодой поэтъ къ своему литературному руководителю. Этотъ отрывокъ особенно важенъ для выясненія психологіи творчества Бродзинскаго: въ немъ заключаются уже въ зародышѣ многія стихотворенія Бродзинскаго и даже мысль о той обширной поэмѣ, планъ которой былъ найденъ потомъ Дмоховскимъ въ другомъ дневникѣ поэта за 1824--1828 гг. {"Bibl. Warsz." 1870, III, 372--3.}, и о которой мы будемъ говорить ниже. Приводимъ этотъ отрывокъ цѣликомъ.
"Это было въ ночь, предшествующую переправѣ черезъ Березину. Какъ мгла, кружились вокругъ насъ духи, но я могъ разглядѣть только ближайшихъ. Одинъ изъ нихъ, прекрасный, какъ Аполлонъ {Ср. "прекрасныхъ, какъ ангелы", школьныхъ товарищей Бродзинскаго. Чит 1-ю паву нашей работы.}, подскочилъ ко мнѣ, бросился на мою грудъ, сжимая меня въ своихъ объятіяхъ. Я не чувствовалъ никакой тяжести, но душу мою объяла какая-то благодать какъ-бы отъ благодатнаго дыханія южнаго весенняго вѣтра. "Холодно тебѣ! холодно! кричалъ онъ, Сильнѣе ко мнѣ прижимаясь. Ахъ! какъ искрятся небо и земля. Сотни душъ оставляютъ въ эту минуту свои тѣла; прижмись, прижмись! Мы побѣдимъ холодъ, вотъ я уже не чувствую его. Наша скромная (?) молодость все вынесетъ, и мы посвятимъ другъ другу жизнь, послѣ того какъ исполнимъ долгъ но отношенію къ отечеству. Весною я возвращусь домой, дострою домикъ, поставленный надъ ручейкомъ, прорѣзывающимъ поля сандомирской пшеницы; тамъ устроимъ мы по твоей мысли и пасѣку, и садикъ {Эти же мысли выражаетъ Бродзинскій въ одномъ своемъ стихотвореніи ("Do przyszłej chatki"); совершенно тоже говоритъ и Реклевскій въ своемъ посланіи къ братьямъ Бродзинскимъ:
....О nie dla was Mars zuchwały;
На wdzięki natury tkliwi,
Was byt wiejski usczęsliwi,
Wam mówią, gaje i skały.
Ja będę wtedy sczęśliwy,
Gdy zakwitnie gaj oliwy,
Gdy ojczyzna ulubiona
Pozwoli wrócić do roli,