I. К. Бродзинскій, какъ славянофилъ. Его отношенія къ Челяковскому. Его славя нофильство въ связи съ политическими теченіями въ польскомъ обществѣ. II. Изученіе народности у славянъ и у поляковъ. Переводы Бродзинскаго. Его "Предисловіе". Оцѣнка этнографическихъ взглядовъ Бродзинскаго.
Славянское возрожденіе конца XVIII в. и начала XIX создано многоразличными причинами, взаимно перекрещивающимися и дополняющими одна другую. Въ немъ сказалось и вліяніе общихъ фактовъ умственнаго и общественнаго развитія З. Европы (идеи Руссо и Гердера, французская революція, нѣмецкое національное движеніе, итальянское возрожденіе XVI-го вѣка); отразились и чисто мѣстныя вѣянія, напр. развитіе идеи славянской взаимности; все это вмѣстѣ создаетъ на почвѣ славянской къ началу XIX в. то литературно-общественное движеніе, которое примыкаетъ отчасти къ романтизму и вызываетъ къ жизни всѣми забытыя негосударственныя народности. Интересъ къ народной поэзіи и чувство племенного единства славянъ ростутъ въ тѣсной взаимной связи и въ этой связи и должны быть изучаемы. Поэтому мы и намѣрены говорить о Бродзинскомъ одновременно, какъ о славянофилѣ и этнографѣ. Идея славянской взаимности присуща всѣмъ славянскимъ племенамъ {Объ этомъ чит. I. Первольфа: "Славяне, ихъ взаимныя отношенія и связи", т. II, Варшава, 1888 г., а также А. Н. Пыпина, "Литературный панславизмъ", "Вѣстн. Евр." 1879 г., NoNo 6, 8 и 9.}. Сознаніе родства и близости съ особенной силой вспыхнуло тогда, когда съ запада возникла опасность погибнуть въ "ненасытной пасти тевтоновъ". Впервые славянская идея блеснула въ умахъ хорватско-далматскихъ поэтовъ, а затѣмъ и польскихъ. Срединное положеніе Польши въ центрѣ славянскихъ народовъ давно вызвало среди поляковъ интересъ къ славяновѣдѣнію. Начиная съ Кохановскаго {I. Первольфъ, ibid. стр. 165.} и до Воронича включительно, польскихъ поэтовъ воодушевляетъ мысль о всеобщемъ славянскомъ союзѣ. По мѣрѣ ослабленія могущества Польши поэты ея переносятъ свои надежды на "сѣвернаго колосса". Ст. Трембецкій, которымъ зачитывался въ молодости Бродзинскій, создаетъ цѣлую панславистическую систему съ Россіей во главѣ славянства. Онъ уже былъ довольно искренній руссофилъ. Идея сближенія, славянскаго единства увлекаетъ и Воронича, и другихъ польскихъ писателей нач. XIX в. (С. Линде, Иг. Раковецкій, Бандке, Ходаковскій). Въ началѣ XIX в. и съ русской, и съ польской стороны дѣлается рядъ попытокъ къ сближенію. Въ Орлѣ напр. возникаетъ журналъ, поставившій своей спеціальной цѣлью примиреніе русскихъ съ поляками: "Другъ Россіянъ и ихъ единомышленниковъ обоего пола" (1816--1817) {А. Н. Пятковскій, "Изъ ист. нашего лит. и обществ. развитія", Спб. 1876, т. II, стр. 255--256.}.
Въ русскихъ журналахъ печатается много переводовъ съ польскаго, въ особенности въ "Вѣстн. Евр." {Списокъ у А. А. Кочубинскаго: "Начальные годы русскаго славяновѣдѣнія", Одесса, 1887--1888, стр. 43--44.} и "Украинск. Вѣстникѣ". Точно также и наоборотъ {"Dzienn. Wil." переводитъ статью Бестужева, "Pam. Warsz." -- "Опытъ" Сопикова, "Tygodn. Wil." -- оду Державина "Богъ" (чит. И. Левицкаго, "Галицко-русск. библ.", Льв. 1888); въ Вильнѣ выходитъ переводъ "Думъ" Рылѣева (чит. отзывъ "Pam. dla płci piękn." 1830, t. II, стр. 43) и т. д.}.
Лучшіе славянскіе патріоты: Колларъ, Юнгманъ, Ганка, Челяковскій, Воронинъ, являются горячими поклонниками идеи сближенія. Такое обще-славянское настроеніе должно было отразиться и на Бродзинскомъ. Хотя славянофильство его не было преобладающей чертой его настроенія, тѣмъ не менѣе онъ съ восторгомъ говоритъ о прошломъ славянства и его будущемъ {"Miłość ogólno sławiańska, говоритъ онъ, winna kierować piórem hystoryka" (Pisma, t. III, 294).}, и, конечно, славянская гордость заставляетъ его отвести славянскому племени огромную территорію "отъ Камчатки до Эльбы, отъ Сѣверныхъ морей до Средиземнаго, до Китая и Индіи" и даже доказывать образованіе греческаго языка отъ славянскаго (!). Славянству же посвящено второе письмо его "Listów о literaturze", которое начинается жалобой на то, что до сихъ поръ въ польскомъ обществѣ еще слабъ интересъ къ славяновѣдѣнію.
"Убожество" польской литературы относительно свѣдѣній о древнихъ славянахъ и въ особенности о современныхъ "братнихъ" народахъ Бродзинскій не можетъ ничѣмъ объяснить и оправдать. "Насъ интересуютъ мельчайшія подробности о жизни какого-нибудь ничтожнаго придворнаго или актрисы, а народы, которые входили въ самыя близкія связи съ нашимъ краемъ, языкъ которыхъ и обычаи должны бы насъ интересовать хотя ради пользы нашей литературы,-- или почти совсѣмъ для насъ чужды, или слишкомъ мало интересуютъ читателей".
Чтобы возбудить въ польскихъ читателяхъ интересъ и охоту къ изученію старины и быта, Бродзинскій приводитъ большой отрывокъ о славянахъ изъ извѣстнаго сочиненія Гердера: "Ideen zur Geschichte der Menschheit" {Въ "Письмахъ славянскихъ ученыхъ къ Погодину" ни разу не встрѣчается имя Бродзинскаго. Точно также не нашелъ о немъ данныхъ и Кочубинскій (чят. "Нач. годы русск. славяновѣд.", стр. 278).} и самъ перефразируетъ его мнѣнія. Вотъ тѣ немногія данныя, которыя можно извлечь изъ сочиненій Бродзинскаго. Весьма немного можно сказать и объ отношеніяхъ Бродзинскаго къ славянскимъ дѣятелямъ и патріотамъ. Изъ русскихъ ученыхъ онъ упоминаетъ одного Карамзина; изъ памятниковъ русской поэзіи ему извѣстно "Слово о полку Игоревѣ" и нѣсколько народныхъ пѣсенъ.
Извѣстны отношенія Бродзинскаго только къ одному чешскому ученому и поэту Францу Ладиславу Челяковскому, о которыхъ сообщилъ нѣкоторыя новыя данныя Эдуардъ Фелинка {"Przegląd literacki", dodatek do "Kraju", 1888 года, No 18: "Brodziński i Czelakowski". Матерьяломъ послужили преимущественно письма Пеляковскаго.}. Переписка Челяковскго въ значительной ея части исчезла безслѣдно: Э. Фелинка занимался разысканіемъ ея и выяснилъ, что драгоцѣнное собраніе писемъ покойнаго Челяісовскаго находилось нѣкоторое время у Пуркинье {Объ этомъ г. Фелинкѣ сообщилъ сынъ Челяковскаго д-ръ Яромиръ, адъюнктъ мѣстнаго архива въ Прагѣ.}, но что онъ съ ними сдѣлалъ, осталось неизвѣстнымъ.
Въ громадной перепискѣ Челяковскаго находились письма Бродзинскаго, А. Гарчинскаго, Коллонтая, Линде, автографы Красицкаго, Бандке, Лелевеля, Нарушевича, Соколова, Срезневскаго, Шишкова, Гоголя, Востокова, Шевырева.
Нѣкоторыя свѣдѣнія объ отношеніяхъ Бродзинскаго и Челяковскаго г. Фелинка нашелъ въ письмахъ Челяковскаго къ друзьямъ, главнымъ образомъ къ Властимилу Камариту.
По дорогѣ въ Италію Бродзинскій останавливался въ Прагѣ, познакомился со многими чешскими патріотами и въ томъ числѣ съ Ганкой и Челяковскимъ. Съ послѣднимъ онъ близко сошелся: ихъ роднили многія общія черты характера. Изъ писемъ Челяковскаго къ Камариту мы узнаемъ, какое симпатичное впечатлѣніе произвелъ на автора "Ruże stulistej" пѣвецъ "Wiesława". "Это хорошо, пишетъ Челяковскій своему другу, что тебѣ понравилось стихотвореніе Бродзинскаго "Легіонистъ" {Прекрасный переводъ этого стихотворенія сдѣланъ Челяковскимъ. Чит, "Sebrané spisy", у Praze, 1871, стр. 428.}. Я имѣю его въ оригиналѣ, но дамъ тебѣ, когда ты пріѣдешь на святки въ Прагу; въ такомъ случаѣ получишь хорошо переписанный экземпляръ. При этой оказіи прочитаемъ вмѣстѣ поэму Бродзинскаго "Вѣславъ". Вотъ понравится она тебѣ! Я переписалъ ее цѣликомъ и собираюсь перевести гекзаметромъ. Ахъ, почему не было тебя въ Прагѣ вчера?! Именно вчера меня посѣтилъ... ну, угадай, кто? Самъ Бродзинскій, онъ -- собственной персоной! Профессоръ эстетики и польской литературы, онъ путешествуетъ теперь и по дорогѣ въ Римъ пробудетъ цѣлую недѣлю въ Прагѣ, Читаетъ усердно по -- чешски, пересматриваетъ вмѣстѣ съ Ганкой Краледворскую рукопись, которую собирается переводить на польскій языкъ. Премилый человѣкъ и отмѣнный любитель народной поэзіи. Разсказывалъ онъ мнѣ о нашихъ пѣсняхъ забавный анекдотъ {О томъ, какъ онъ обучалъ пѣснямъ одну "panienku"... Мы опускаемъ его.}. Этотъ самый Бродзинскій имѣетъ уже большую часть нашихъ пѣсенъ въ польскомъ переводѣ. Сообщалъ также Бродзинскій, что "Общество любителей наукъ" въ Варшавѣ собирается взяться за изданіе славянской энциклопедіи, т. е. такого сочиненія, въ которомъ были бы приняты въ соображеніе всѣ предметы, такъ или иначе относящіеся къ славянству". Два мѣсяца спустя, въ письмѣ отъ 27 мая 1824 года, Челяковскій вновь сообщаетъ своему другу: "Двѣ недѣли назадъ получилъ письмо отъ К. Бродзинскаго изъ "Королевыхъ Варовъ". Дорога въ Римъ не была удачна. Онъ едва добрался до Флоренціи, тамъ захворалъ и пишетъ мнѣ, что это путешествіе стоитъ ему поперекъ горла. Чешская вода, говоритъ онъ, болѣе ему по вкусу, чѣмъ даже итальянское вино. Ждемъ его въ Прагѣ, такъ-какъ онъ, вѣроятно, вскорѣ будетъ возвращаться домой".