Почти всѣми своими житейскими успѣхами Бродзинскій обязанъ въ значительной степени классикамъ, которые вообще занимали въ краѣ видное общественное положеніе, и отъ которыхъ, конечно, вполнѣ зависѣло напр. назначеніе Бродзинскаго, не имѣвшаго университетскаго диплома, профессоромъ по каѳедрѣ польской литературы въ Варшавскомъ университетѣ.
Благодаря своей статьѣ "О романтизмѣ", Бродзинскій попалъ съ мѣста скромнаго канцелярскаго чиновника и въ учителя польской литературы и стилистики при Жолиборской школѣ Піяровъ. Дмоховскій слышалъ изъ устъ самого Бродзинскаго содержаніе письма, которое онъ получилъ отъ директора школы кс. Каминскаго Оно написано въ крайне любезномъ и исполненномъ уваженія тонѣ: "Каминскій имѣетъ къ Бродзинскому дѣло и долженъ бы былъ первый зайти къ нему, но проситъ извинить его въ уваженіе къ его старости и многочисленнымъ педагогическимъ и хозяйственнымъ хлопотамъ; онъ приглашаетъ Бродзинскаго прибыть въ Жолиборъ, потому-что хочетъ сдѣлать ему предложеніе, очень важное для интересовъ и блага учащейся молодежи " {Дмоховскій; "Wspomnienia", "Bibliot. Warszawska", 1870, t. III.}. Такимъ тономъ пишутъ къ людямъ уважаемымъ, а не къ выскочкамъ и новаторамъ. И дѣйствительно къ началу 20-хъ годовъ Бродзинскій былъ уже извѣстный и всѣми уважаемый писатель и педагогъ, членъ многихъ обществъ, и проч.
Въ Жолиборской школѣ Бродзинскій давалъ уроки въ теченіи четырехъ лѣтъ, одновременно съ этимъ онъ читалъ поэзію и краснорѣчіе воспитанникамъ семинаріи Піяровъ; въ теченіи двухъ лѣтъ -- 1819 и 1820 гг.-- преподавалъ литературу въ воеводской школѣ Піяровъ, въ 6-мъ классѣ; въ томъ-же 1818 году былъ назначенъ Министерствомъ Внутреннихъ Дѣлъ учителемъ литературы въ Варшавской консерваторіи, но отказался отъ этого мѣста за недостаткомъ времени {Во всѣхъ этихъ заведеніяхъ Бродзинскій былъ отличенъ начальствомъ, какъ ьфямѣрный чиновникъ и педагогъ. Такъ, Каэтанъ Каминскій, ректоръ конвикта Жолиборскаго, пишетъ о Бродзинскомъ, "....iż.... dawał lekcye stylu i literatury z wielką pilnością i wielkim uczniów pożytkiem.... Gruntowną znajomością swego przedmiotu, pracowitością, rzadką skromnością i przylcładnością obyczajów równo był pożytecznym szkolnej młodzieży we względzie naukowym i moralnym а przeto powszechny и całego zgromadzenia konwiktu zjednał sobie szacunek, powszechną miłość" ("Opis biegu....", стр. 229). Точно такое же лестное свидѣтельство выдано Бродзпискому и изъ воеводской школы, въ которой Бродзинскій названъ "wzorem nauki i cnoty" (ibid., стр. 230). Въ семинаріи Бродзинскій "dawał piękny wzór bogobojazności, skromności i wszystkich innych cnót chrześciańskich" (ibid., стр. 230). Словомъ, отзывы весьма лестные, какъ о человѣкѣ самыхъ испытанныхъ правилъ.}. Слѣдуетъ припомнить, что въ это самое время Бродзинскій оставался на службѣ и въ Ликвидаціонной Комиссіи, и въ Министерствѣ Народи. Просвѣщ., по прежнему состоялъ театральнымъ секретаремъ и цензоромъ, работалъ для Общества Церковной Музыки и перевелъ для него сочиненія Форкля о музыкѣ {Ibid.} (теоретическую часть); затѣмъ, въ 1819 году онъ былъ приглашенъ Бентковскимъ въ соредакторы "Pam. Warsz.", въ 1820 году избранъ въ сотрудники (członek prywatny) "Towarzystwa Przyjąć. Nauk" (нѣчто въ родѣ Шшиковской "Бесѣды Любителей Русскаго Слова"), а въ 1823 г. выбранъ въ дѣйствительные члены этого общества {Изъ отчета этого общества (."Pam. Warsz." 1823 годъ, V, 117) мы узнаемъ, что Бродзинскій перенесенъ изъ "klassy przybranych członków do klassy czynnych członków" одновременно со Скарбкомъ и Раковецкимъ 30 апрѣля 1823 года.}. Словомъ, Бродзинскаго брали, что называется, на расхватъ, и въ отношеніи къ нему мы не видимъ и тѣни какой бы то ни было враждебности. Со всѣхъ сторонъ сыпались приглашенія занять то или другое мѣсто, а вмѣстѣ съ ними улучшалось и матерьяльное положеніе Бродзинскаго -- отнюдь не удѣлъ выскочекъ и новаторовъ {Въ "Towarz. Przyjąć. Nauk" Бродзинскому приходилось встрѣчаться со всѣми знаменитостями Варшавы. Всѣ слоны классицизма, всѣ столпы учености, собирались сюда въ сіяніи своей отживающей славы. Между членами существовали, но свидѣтельству Войцицкаго, самыя благожелательныя отношенія. "Это былъ одинъ семейный кружокъ, соединенный узами любви и уваженія, единой мыслью и чувствомъ" (Wójcicki, II, 5S). Бродзинскій въ этомъ кругу былъ ближе другихъ съ Голэмбёвскимъ, Скродзкимъ и Скарбкомъ. Засѣданія были открыты для публики, и она апплодисментами выражала свои симпатія. Апплодировали исключительно Нѣмцевичу, какъ предсѣдателю, Бродзинскому и Скарбку, что вызывало не разъ глухое недовольство среди стариковъ. "Это вѣдь не театръ, а ученое собраніе", говорилъ не разъ Воицицкому извѣстный Свенцкіи (ibid. 61).}.
Весьма полезно для Бродзинскаго было участіе въ "Pam. Warsz.", издаваемомъ профессоромъ университета Ф. Бентковскимъ; оно доставило ему множество полезныхъ знакомствъ. При содѣйствіи Бентковскаго Бродзинскій входитъ въ болѣе близкія отношенія съ профессорами университета, съ членами Комиссіи Народнаго Образованія, между прочимъ знакомится ближе и съ знаменитымъ Шанявскимъ {О немъ чит. М. Mochnacki, "Historya powstania narodu Polskiego", а также "Złota Przędza" 1886, t. II, P. Chm.} и такимъ образомъ подготовляетъ себѣ дорогу въ университетъ {Чит. Dmochowski. "Bibl. Warsz". 1870, t. III. "Zwykłe i ulubione jego towarzystwo, сообщаетъ Одынецъ, składali professorowie koledzy, и których skromne kolejne wieczorki obok swobodnych (?) pogadanek urozmaicały: dla młodszych gry towarzyskie, dla starszych boston lub wist szelągowy". "Wspomnienia...." 322.}.
1818--1821 годы были временемъ наибольшаго разцвѣта поэтическаго таланта К. Бродзинскаго, періодомъ его умственнаго возмужанія. Съ этого времени Бродзинскій уже не двигался впередъ: взгляды опредѣлились, установились, и то, что было сказано имъ въ разсужденіи "О романтизмѣ", составляетъ основу его міросозерцанія. Въ другихъ статьяхъ, въ своемъ курсѣ литературы, въ эстетикѣ Бродзинскій ничего новаго уже не говоритъ.
Равнымъ образомъ и въ области поэтическаго творчества талантъ Бродзинскаго не поднялся выше того, что было создано имъ въ эту пору ("Вѣславъ", "Ольдина", "Легіонистъ" и проч.).
Къ этому же времени (1817--1821) относятся и его первые переводы народныхъ пѣсенъ (пѣсни Мадагаскара, Литовскія, Сербскія, Чешскія) {Читай IV-ю главу нашего изслѣдованіи.}.
Въ 1821 году Бродзинскій печатаетъ свои произведенія въ двухъ небольшихъ томикахъ въ изданіи книгопродавца Глюцберга; но уже это 1-ое изданіе было принято довольно холодно польской критикой, потому-что многія произведенія Бродзинскаго (напр. "Pieśni Rolników") устарѣли уже для 20-хъ годовъ этого столѣтія, публика переросла ихъ въ своемъ литературно-художественномъ развитіи.
Лучшіе отзывы принадлежали Дмоховскому. Одинъ отзывъ помѣщенъ въ женскомъ альманахѣ "Ванда" за 1821 годъ (авторъ неизвѣстенъ). Но "Вандѣ" былъ уже извѣстенъ Мицкевичъ, привѣтствуемый въ ней самымъ восторженнымъ образомъ {"Oryginalność, prostota, piękna, jędrna budowa wiersza, wyobraźnia żywa ognista i śmiałość myśli niezwyczajnym sposobem wyrażonych jest główną cechą tego płodu młodego bardzo wiele obiecującego poety". "Wanda" 1822 r., No 7, 97--114. Этотъ интересный отзывъ до сихъ поръ не отмѣченъ историками польской литературы.}; еще въ 1820 году мы встрѣчаемъ въ ней переводы изъ Байрона, Шиллера, Оссіана {"Wanda", tygodnik płci pięknej i literaturze poświęcony. W. 1820. t. I. "Pieśń Ateńska", "Bogowie Grecyi" Br. K. (43--198), "Godność kobiet" и т. д.}. Въ 1821-мъ году Гощинскій печатаетъ въ ней свою думу "śmierć Stefana Czarnieckiego" {"Wanda" 1821. t. I, стр. 26--34.}, въ этомъ году мы находимъ уже отрывки изъ "Child Harold'а" {Ibid. t. IV, 1-6.} и даже цѣлую статью, посвященную разбору произведеній Байрона {Ibid. t. I, 115--121.}. Вполнѣ понятно, что для редакціи "Ванды" произведенія Бродзинскаго уже не представляли литературнаго событія.
Даже Дмоховскій, человѣкъ умѣреннаго, эклектическаго образа мыслей, заподазриваемый въ сочувствіи классицизму, даетъ о произведеніяхъ Бродзинскаго довольно сдержанный отзывъ въ "Лит. Газетѣ" 1822 г. {"Gazeta literacka" 1822, No 1--21; "Piśma Brodzińskiego", t. I. 221, t. II, 223.}.