Изъ новыхъ языковъ Бродзинскій зналъ основательно нѣмецкій и французскій, а переводы произведеній англійскихъ, по всей вѣроятности, онъ дѣлалъ не съ подлинника. Славянскіе языки, почти всѣ, были настолько ему извѣстны, что онъ могъ дѣлать переводы пѣсенъ; лучше другихъ онъ зналъ чешскій языкъ; зналъ ли онъ русскій языкъ, и насколько велики были познанія въ немъ, мы сказать не можемъ.
Таковы были научные и литературные рессурсы К. Бродзинскаго.
Но характеристика его умственной и нравственной физіономіи была бы далеко не полна, если бы мы не сказали еще нѣсколько словъ объ отношеніяхъ Бродзинскаго къ разнымъ общественнымъ и литературнымъ дѣятелямъ того времени и о его личныхъ знакомыхъ.
Кромѣ упомянутыхъ уже нами лицъ, а также тѣхъ, о знакомствѣ съ которыми мы вскользь уже говорили (какъ напр. Шотарскій, Грабовскій, Голембёвскій, Скарбекъ, Скродзкій) у Скимборовича мы находимъ указанія на знакомство Бродзинскаго съ Я. Пржибыльскимъ, мало-извѣстнымъ и неудачливымъ польскимъ стилистомъ, занимавшимся усердно возстановленіемъ забытыхъ словъ и ковкой новыхъ {О немъ чит. Dubiecki М., "Historya lit. Polskiej", W. 1890, стр. 179.}. Бродзинскій ему подражалъ въ этомъ, но гораздо удачнѣе {Ibid. No 47.}.
Служба въ войскѣ доставила Бродзинскому много знакомствъ, небезполезныхъ и въ мирное время; при томъ среди военныхъ было не мало людей, интересующихся литературой и пишущихъ. Засимъ участіе въ масонской ложѣ, въ редакціи "Pam. Warsz.", чтеніе лекцій въ школѣ Піяровъ и потомъ въ университетѣ разширили кругъ его знакомыхъ до крайнихъ предѣловъ, но въ тѣсную дружбу Бродзинскій почти ни съ кѣмъ не вступалъ. Въ масонской ложѣ Бродзинскій познакомился съ Петромъ Рейхомъ, Людовикомъ Осинскимъ, Курпинскимъ, Осипомъ Мрожинскимъ, Юріемъ Вильчевскимъ и министромъ Потоцкимъ, который тоже принадлежалъ къ ордену масоновъ и съ которымъ онъ могъ часто встрѣчаться и по сотрудничеству въ "Pam. Warsz."
Отношенія Бродзинскаго къ "братьямъ" не отличались особенной близостью. Нѣсколько ближе былъ Бродзинскій къ театральному мірку. Мы указывали уже на его знакомства въ этомъ кругу. Какъ секретарь театра, Бродзинскій зналъ всѣхъ, кто имѣлъ какое-либо отношеніе къ театру, и со многими дѣятелями польской сцены былъ въ дружескихъ отношеніяхъ. Въ очень хорошихъ отношеніяхъ былъ Бродзинскій къ семьѣ Бентковскихъ, гдѣ его считали своимъ человѣкомъ {"Bibl. Warsz.", 1870, III, 226.}. Въ домѣ Бентковскихъ равнымъ образомъ, какъ и въ редакціи "Pam. Warsz.", Бродзинскому приходилось сталкиваться съ огромнымъ множествомъ писателей и ученыхъ. У Бентковскихъ бывали всѣ профессора университета, а также и многіе другіе писатели. Бродзинскій охотно проводилъ все свободное время на литературно-карточныхъ вечерахъ у Бентковскаго, Голэмбёвскаго, Левоцкаго, Крушинскаго, Швейковскаго, Шанявскаго {Odyniec, "Wspomnienia z przeszłości".}. Здѣсь Бродзинскій встрѣчался и съ Дмоховскимъ, тогда еще юношей, печатавшимъ въ "Tyg. Polsk." Кицинскаго и Брыкчинскаго свои первыя стихотворныя пробы. Съ Брыкчинскимъ, по свидѣтельству Дмоховскаго, Бродзинскій былъ въ особенно хорошихъ отношеніяхъ, точно также какъ и съ Дмоховскимъ, въ домѣ котораго Бродзинскій часто бывалъ послѣ того, какъ Дмоховскій женился {Объ отношеніяхъ чит. "Воспоминанія" Дмоховскаго, 1859 г.}. Бродзинскій сотрудничалъ и въ его "Bibl. Polsk." {Здѣсь онъ помѣстилъ "Wiersz, pisany w Alpach" и письма изъ путешествія въ Швейцарію.}, а къ его изданію произведеній Князьнина далъ въ видѣ предисловія отрывокъ изъ курса своихъ лекцій по литературѣ о Князьнинѣ. Во взглядахъ на задачи и характеръ польской литературы Дмоховскій по собственному признанію сходился съ Бродзинскимъ.
Съ первыхъ же годовъ участія въ "Pam. Warsz." Бродзинскій долженъ былъ познакомиться съ А. Горецкимъ, съ Тымовскимъ, съ которымъ онъ даже подружился, съ Минасовичемъ, печатавшимъ въ "Pam. Warsz." свои первыя переводныя баллады, съ графомъ Бруно-Кицинскимъ, переводившемъ здѣсь "Метаморфозы" Овидія, съ Мрозинскимъ, Скарбкомъ, Потоцкимъ (Стан.) {Чит. "Pam. Warsz." 1815--1821, tt. 1--21.} со своимъ будущимъ антагонистомъ В. Островскимъ, съ Игн. Ковнацкимъ и многими др. не менѣе извѣстными въ польской литературѣ лицами {Объ этомъ чит. Wójcicki, "Warszawa....", 1880, стр. 51, 56, 57, 59--68 и т. д.}. Перечислять всѣхъ ихъ нѣтъ никакой надобности; достаточно сказать, что личныхъ друзей у Бродзинскаго среди всѣхъ этихъ лицъ не было.
У Бентковскихъ, а также на торжественныхъ обѣдахъ у генерала Красинскаго, Бродзинскому приходилось встрѣчаться съ очень многими классиками, да и самъ онъ бывалъ отъ времени до времени на ихъ вечерахъ, умѣлъ быть любезнымъ хозяиномъ, когда случай приводилъ того или другого классика къ нему въ гости {"Wspomnienia z przeszł." Odyńca, стр. 318.}. Онъ не одобрялъ рѣзкихъ нападокъ молодежи на классиковъ и не разъ давалъ по этому поводу совѣты практической мудрости своему юному пріятелю Одынцу {Ibid.}. Впрочемъ, торжественные обѣды Красинскаго, гдѣ собирался весь классическій Олимпъ съ цѣлью улучшить пищевареніе забавнымъ острословіемъ, Бродзинскій посѣщалъ рѣдко и неохотно. Онъ тяготился обществомъ слишкомъ важныхъ и разжирѣвшихъ свѣтилъ классицизма; его давилъ ихъ аристократизмъ. Но еще болѣе не по себѣ чувствовалъ себя Бродзинскій въ обществѣ экзальтированной романтической молодежи. Въ описываемую нами пору въ Варшавѣ писатели любили собираться въ кофейняхъ, гдѣ за чашкой кофе велись самыя оживленныя бесѣды. Молодежь, т. е. Мохнацкій, Гощинскій, Набѣлякъ, Подчашинскій, основатель "Dz. Warsz.", Магнушевскій, Шопенъ, Б. Залѣсскій -- собирались въ кофейнѣ Бржезинекой. Другая кофейня "Pod znakiem Kopciuszka" была мѣстомъ, гдѣ сходились Бродзинскій, Л. Осинскій, Бруно Кицинскій, Брыкчинскій, Дмушевскій, Кудличъ, Здановичъ, Эльснеръ, Курпинскій, Липинскій, знаменитый комикъ и душа общества Алоиз. Жолковскій, Лисѣцкій, F. S. Dmochowski и многіе другіе, главнымъ образомъ лица, интересовавшіяся театромъ {"Kawa literacka", Wójcicki, стр. 6.}. Это была эклектическая компанія, что удивительнымъ образомъ отражалось даже на внѣшности ея членовъ {Романтики, какъ молодежь, всѣ были люди худощавые, за исключеніемъ одного Залѣсскаго, толстая фигура котораго была, по мнѣнію Войдицкаго, похожа на фигуру классика. Что же касается общества, собиравшагося въ кофейнѣ "Pod znakiem Kopciuszko", то здѣсь были и толстые, и худые. Ibid. 2.}.
Въ высшемъ обществѣ Бродзинскій не бывалъ и весьма рѣдко посѣщалъ литературные обѣды Замойскихъ. Его личныя знакомства вращались въ среднемъ кругѣ. Въ послѣдніе годы онъ бывалъ въ домахъ Водзицкихъ, Циховскихъ Клем. Ханской, Кат. Левоцкой, Терезы Кицкой. Особенно замѣчательны его отношенія къ К. Таиской, которая обязана своимъ обращеніемъ къ народности знаменитой въ свое время элегіи Бродзинскаго: "żal za polskim językiem". Подъ руководствомъ Бродзинскаго Кат. Левоцкая начала свою литературно-педагогическую дѣятельность и вмѣстѣ съ нимъ издавала первый дѣтскій журналъ: "Rozrywki dla dzieci" {О ней чит. "Autorki polskie wieku XIX", Р. Chmielowskiego: Klementyna Hofmanówna, стр. 67 и т. д.}. Весьма дружественныя отношенія существовали у Бродзинскаго съ Kam. Левоцкой, въ домѣ которой онъ, вѣроятно, встрѣчался и съ ея дядей Липинскимъ { Wójcicki, t. II, 1877, стр. 61. Въ спискѣ своихъ произведеній Бродзинскій упоминаетъ подъ 1820 годомъ статью "Pochwała Lipińskiemu". Bibl. Warsz. 1870, стр. 295.}, и съ Терезой Кицкой, у которой онъ имѣлъ возможность познакомиться съ Шопеномъ, тогда еще гимназистомъ, но уже знаменитымъ своей замѣчательной игрой и импровизаціями {Odyniec, "Wspomnienia", 325. Кстати отмѣтимъ, что первое признаніе таланта Шопена мы встрѣчаемъ въ "Pam. Warsz."}.
Безспорно Бродзинскій былъ знакомъ со всѣми Варшавскими коренными поэтами, но въ болѣе дружественныхъ отношеніяхъ онъ находился, какъ намъ извѣстно, съ Тымовскимъ, поэтическій талантъ котораго онъ очень цѣнилъ {Изъ писателей переходной эпохи Тымовскій болѣе другихъ держался старыхъ симпатій къ ложноклассическимъ произведеніямъ.}. Извѣстно одно стихотворное посланіе Бродзинскаго къ Тымовскому: