"Złotej lutni dziedziczu! tobie Gracij dłonie Liściem Febowi drogim uwieńczyły skronie!"
Въ этомъ стихотвореніи Бродзинскій ставитъ себя съ своей "piszczałką" гораздо ниже Тымовскаго и называетъ его въ концѣ стихотворенія своимъ другомъ. Каковы были отношенія Бродзинскаго къ Каэтану Козъмяну и Фр. Венжику, мы не знаемъ, но въ ихъ перепискѣ мы находимъ нѣсколько строчекъ и о Бродзинскомъ {"Przegląd Miesięczny", zesz. VII, mies. Kwiecień, kr. 75: "Korrespondencya K. Koźmiana z Fr. Wężykiem". Венжикъ пишетъ: "jeden Brodziński poczciwem sercem i nieuprzedzonym umysłem oddał nam sprawiedliwość" (стр. 122). Козьмянъ отвѣчаетъ: "Zawstydziłeś mię tern, co mówisz o zacnym, cichym i poczciwym Brodź., że on nam jeden oddał sprawiedliwość".}. Очень мало намъ извѣстно объ отношеніяхъ Бродзинскаго къ Моравскому { L. Siemienślci, "Obóz klassyków, V.}. Моравскій, какъ извѣстно, былъ скорѣе эклектикомъ, чѣмъ классикомъ, и уже въ 1818 году онъ высказываетъ свои сомнѣнія, кому отдать предпочтеніе -- Оссіану, или Гомеру {Объ этомъ чит. Wójcickiego "Warszawa i jej społeczność w początku naszego stulecia", Warszawa, 1875, стр. 79, и у насъ во 2-й главѣ.}, а въ 1821 году даже печатаетъ балладу "Edgar i Celina", бездарное подражаніе Шиллеру {"Pam. Warsz." 1821, XIX, стр. 118.}. Кромѣ того, изъ его писемъ извѣстно, что онъ хвалилъ поэму "Вѣславъ". Вообще взаимныя отношенія Бродзинскаго и Моразскаго не выяснены. Семенскій разсказываетъ {"Tryumf Poety", VIII. Объ этомъ нѣсколько иначе разсказываетъ Духинская ("К. B-ski....", стр. 42).} о томъ торжественномъ пріемѣ, который устроилъ поэтъ-генералъ скромному автору "Вѣслава"; съ другой стороны Дмоховскій сообщаетъ, что Бродзинскій, вообще, какъ извѣстно, избѣгавшій личныхъ споровъ и литературной полемики, единственный разъ за всю свою жизнь позволилъ себѣ выступить съ рѣзкой эпиграммой, именно противъ Моразскаго, возмущенный его крайне несправедливымъ отзывомъ о поэтической дѣятельности Горецкаго. Какая это эпиграмма, мы не знаемъ {"Biblioteka Warszawska" 1870, III, стр. 382. Что касается А. Горецкаго, то это былъ поэтъ переходной эпохи. Онъ сочувствовалъ новому направленію, но не могъ писать въ новомъ духѣ, хотя ему и принадлежитъ одинъ изъ первыхъ польскихъ сонетовъ ("Dzen. Wik"). О немъ чит. "Złota Przędza", 1884, t. I, стр. 883.}.
Объ отношеніяхъ Бродзинскаго къ романтикамъ можно сказать приблизительно то же, что и объ отношеніяхъ его къ другимъ писателямъ: не было не особенной дружбы, ни вражды. Навѣрно можно сказать одно, что романтическая молодежь была Бродзинскому не особенно симпатична. Романтики, понаѣзжавшіе въ Варшаву изъ провинціи въ началѣ 20-хъ годовъ, сначала находились еще подъ обаяніемъ "Вѣслава" {О томъ впечатлѣніи, какое произвелъ "Вѣславъ", пишетъ Поль: "nigdy polska książka większego wrażenia nie zrobiła. Cała młodzież prawie umiała na pamięć i zaraz w pierwszej chwili był on poznany i ujęły z całem czuciem, bo wszyscy widzieli w nim zapowiedzianą wielką zorzę przyszłości, która miała zejść nad poezyą narodu". Cp. Fr. Henr. Lewenstam, "Kurs publiczny literatury polskiej XIX st.". Warsz. 1867, zesz. 2, стр. 58.} и отчасти статьи "О романтизмѣ"; они льнули къ Бродзинскому, какъ къ своему апостолу, но очень скоро ушли впередъ, и Бродзинскій смотрѣлъ на нихъ, какъ на "неблагодарныхъ учениковъ" {M. Mochnacki, "Historya powstania", t. II, стр. 86.}.
Раньше другихъ явился органъ учениковъ Кременецкаго лицея "ćwiczenia Naukowe" 1818, въ которомъ мы не находимъ ни строчки Бродзинскаго; но въ 1819 году, когда этотъ журналъ сталъ выходить подъ другимъ заглавіемъ, "Pam. Naukowy", участіе Бродзинскаго довольно замѣтно. Онъ печатаетъ здѣсь свою "Ольдину", переводы изъ Парни, отрывокъ изъ поэмы "Poezya", изъ трагедіи "Abufar" и пр. {"Pam. Naukowy" 1819, t. I, стр. 22, 86--90, 27, 243--247 и т. д.}. Насколько хорошо знакомъ былъ Бродзинскій съ Ляхомъ Ширмой, принимавшимъ видное участіе въ "Pam. Nauk.", мы не знаемъ, но мы имѣемъ нѣкоторыя указанія на знакомство Бродзинскаго съ другимъ сотрудникомъ "Pam. Nauk.", О. Корженёвскимъ, только-что окончившимъ Кременецкій лицей и переѣхавшимъ въ Варшаву въ качествѣ воспитателя юнаго С. Красинскаго {Вѣроятно, подъ вліяніемъ Корженёвскаго молодой Красннскій напечаталъ "Lettre sur l'état actuel de la littérature polonaise, adressée а M. de Bonstetten" въ "Bibliothèque Universelle" 1830 года, въ которой помѣщенъ лестный отзывъ о литературной и научной дѣятельности К. Бродзинскаго.}.
Первыя произведенія Корженёвскаго, какъ въ "Pam. Nauk." 1819 такъ и въ "Pam. Warsz." за 1820 годъ писаны еще въ ложно-классическомъ духѣ {Чит. "List do księcia Osińskiego", "Pam. Wars." 1820, t. XVII, 110. О немъ чит. "Złota Przędza", II, 394--98, также библіограф. указанія о немъ въ "Біографическомъ словарѣ професс. и преподавателей Имп. Унив. св. Владимира", стр. 279 и слѣд.; также Beleihen"siei, "Ze studyów....", 566--586.}. О близости Корженёвскаго и Бродзинскаго мы имѣемъ еще случайное указаніе у Б. Залѣсскаго, изъ приписки котораго мы узнаемъ, что Мицкевичъ очень не любилъ допускать какія бы то ни было стилистическія поправки въ своихъ стихотвореніяхъ и между прочимъ негодовалъ на Корженёвскаго, который позволялъ себѣ подобныя поправки въ стихахъ Бродзинскаго {"Dzieła Ad. Mickiewicza", zupeł. wyd., Paryż, t. VIII, V 1880. Bibliografia, XXII, приписка Б. Залѣсскаго.}. Какъ мы уже сказали выше, Корженёвскій, одинъ изъ немногихъ, имѣлъ отношеніе и къ "Pam. Warsz." редакціи Бродзинскаго {Его посланіе "Къ Моравскому" исполнено лестныхъ похвалъ этому поэту и приглашеній печатать свои произведенія.}.
Неизвѣстно, былъ ли Бродзинскій знакомъ съ Мальчевскимъ и Гощинскимъ. Въ теченіи всей своей литературной дѣятельности онъ ни разу не упоминаетъ о нихъ въ своихъ произведеніяхъ {Любопытную характеристику личности Рощинскаго даетъ П. Хмѣлёвскій въ статьѣ "Sobótka" (zestawienie dwu wieków i pokoleń), "Studya", I.}, хотя изъ многихъ намековъ, изъ его нареканій на новые литературные пріемы и "писателей изъ провинціи" видно, что съ произведеніями Мальчевскаго, Рощинскаго и др. Бродзинскій былъ знакомъ, но порицалъ ихъ {Въ воспоминаніяхъ нѣкоторыхъ учениковъ Бродзинскаго есть однако указанія на то, что онъ въ своихъ лекціяхъ разбиралъ "Zamek Kaniowski".}. Само собою разумѣется, что между авторомъ идиллическаго "Вѣслава" и творцами байроническихъ поэмъ, какъ "Марія" и "Каневскій замокъ", не могло быть ничего общаго.
Еще дальше были отношенія его къ Виленскимъ романтикамъ съ Мицкевичемъ во главѣ. Не подлежитъ сомнѣнію, что Бродзинскій не сочувствовалъ Мицкевичу и не понималъ его произведеній. О его сонетахъ Бродзинскій даетъ весьма пренебрежительный и то сдѣланный какъ бы вскользь отзывъ {Въ нихъ онъ находитъ "больше фантазіи, чѣмъ риѳмъ" -- Pisma, t. VII, стр. 235.}. Онъ не любилъ этой формы стиха: стихъ, какъ видно изъ черновыхъ Бродзинскаго, давался ему съ большимъ трудомъ {Dmoch. "Bibl. Warsz.", 1870 t. III, 395.} -- (новый пунктъ, въ которомъ Бродзинскій расходился съ романтиками, обладавшими удивительно-свободной версификаціей),-- поэтому онъ не употреблялъ этой слишкомъ стѣснившей его формы, и мы не знаемъ ни одного сонета Бродзинскаго; даже тогда, когда писанье сонетовъ сдѣлалось моднымъ увлеченіемъ, и не было писателя, не заплатившаго дани этому увлеченію, Бродзинскій всегда отвѣчалъ на всѣ предложенія и указанія на примѣръ Мицкевича скромной, но нечуждой язвительности пословицей: "со wolno orłowi, to zasie wróblowi" {"Kawa literacka", Woje., стр. 21.}. Въ своемъ курсѣ литературы Бродзинскій приводитъ одинъ сонетъ Мицкевича, какъ образецъ.
Лично поэтамъ не удалось познакомиться. Но изъ переписки Мицкевича съ Одынцемъ видно, что онъ очень интересовался личностью Бродзинскаго и подробно разспрашивалъ о немъ {"Correspondencya Mickiewicza". Dzieła P. 1880.}. Мицкевичъ сообщаетъ, что читалъ съ удовольствіемъ переводы элегій Я. Кохановскаго, народныхъ славянскихъ пѣсенъ; онъ заявляетъ, что дорожитъ мнѣніемъ Бродзинскаго въ Варшавѣ, а Боровскаго въ Вильнѣ, больше, чѣмъ всѣми криками его сторонниковъ и сарказмами противниковъ; онъ проситъ Одынца достать ему фотографическую карточку Бродзинскаго; талантъ его онъ очень цѣнитъ, но многихъ мнѣній не раздѣляетъ {Ibid. 95, 96. Какъ извѣстно, Мицкевичъ далъ о Бродзинскомъ очень лести. отзывъ Жуковскому, передъ отъѣздомъ его въ Варшаву (чит. Duch. "К. В.", 44).}. Предисловіе Бродзинскаго къ переводу народныхъ пѣсенъ изумило Мицкевича. Онъ смѣется надъ его мнѣніями о Байронѣ, нѣмецкой и англійской литературѣ, не хочетъ вѣрить, чтобы это было литературнымъ credo Бродзинскаго; его мнѣнія о романтизмѣ, считаетъ просто загадкой, разъясненія которой ищетъ у Одынца, который, находясь въ Варшавѣ, могъ лучше знать обстоятельства, "вызвавшія такое предисловіе" Бродзинскаго {Впослѣдствіи мнѣнія Бродзинскаго о идентичности характера Славянъ Мицкевичъ осмѣялъ въ 4-хъ строчк. "Dziadów" (ч. III).}. Онъ проситъ Одынца во всякомъ случаѣ сохранить это письмо въ секретѣ отъ Бродзинскаго и въ заключеніи утѣшаетъ себя мыслью, что и "хорошій поэтъ можетъ быть плохимъ критикомъ" {Ibid. t. IV, стр. 88.}.
Послѣ 1831 года, когда очень многіе польскіе писатели принуждены были эмигрировать, мы замѣчаемъ общую тенденцію къ примиренію и сближенію. Бродзинскій въ Краковѣ прочиталъ "Pana Tadeusza" и призналъ эту поэму лучшимъ произведеніемъ въ польской литературѣ {Odyniec "Wspomnienia z przeszłości....", стр. 335. Одынецъ, какъ пріятель обоихъ поэтовъ, желалъ ихъ сближенія и быть можетъ, нѣсколько преувеличивалъ значеніе фактовъ, характеризующихъ дружественныя отношенія поэтовъ заграницей.}. Онъ же передавалъ Мицкевичу черезъ Одынца {Correspondencya.... t. IX, стр. 196.} свой поклонъ и благодарность за память о немъ Мицкевича, который сообщалъ Бродзинскому, тоже черезъ Одынца, что помѣстилъ въ концѣ "Tadeusza" эпилогъ, посвященный Бродзинскому, но не успѣлъ его поправить и напечатать, потому-что долженъ былъ ускорить печатаніе поэмы. Нужно, впрочемъ, прибавить, что эпилогъ этотъ такъ и не узрѣлъ свѣта. Еще одинъ разъ упоминаетъ Мицкевичъ о Бродзинскомъ въ своемъ курсѣ славянскихъ литературъ, приводя отрывокъ изъ его рѣчи "О narodowości" о Коперникѣ {Мицк. "Rzecz, о literat, stow.", lekcya pierwsza.}. Вотъ и все, что мы знаемъ объ отношеніяхъ двухъ поэтовъ.
Къ критикамъ романтическаго лагеря -- Островскому, Грабовскому, Мохнацкому и др. Бродзинскій относился прямо враждебно и не скрывалъ этого. Но никакихъ личныхъ отношеній къ нимъ онъ не имѣлъ {Одынецъ сообщаетъ однако, что имѣлъ случай видѣть Бродзинскаго у Мохнацкаго на свадьбѣ его сестры, на которой присутствовала вся романтическая Варшава, ("Wspom. z przeszł.", 327).}.