Гораздо ближе и дружественнѣе были отношенія у Бродзинскаго къ нѣсколькимъ второстепеннымъ писателямъ романтико-эклектическаго направленія: къ Витвицкому, Залѣсскому, Одынцу, Войцицкому и др.
Воспитанникъ Кременецкаго лицея, неудачный послѣдователь Мицкевича, Ст. Витвицкій былъ мало-талантливымъ поэтомъ и экзальтированнымъ поклонникомъ туманно-фантастическаго романтизма, котораго онъ совсѣмъ не понималъ. Надъ его фантастическими балладами {Чит. "Pam. Warsz." за 1821--1823 годы.}, чуждыми всякой оригинальности и поэзіи, смѣялась вся литературная Варшава. Онъ имѣлъ несчастье обратить на себя литературные перуны ложно-классиковъ и насмѣшки романтической критики {Siemieński, "Obóz klassyków".}. Самый суровый отзывъ сдѣлалъ о немъ Грабовскій, который поторопился разгромить Витвицкаго, лишь бы только не дать возможности классикамъ торжествовать побѣду надъ романтизмомъ {"Astrea", 1825: "Uwagi nad balladami St. Witwickiego....", стр. 54.}. Какъ извѣстно, первое собраніе своихъ балладъ (Warszawa, 1824). Ст. Витвицкій усердно старался выкупить и вообще такъ былъ сконфуженъ и подавленъ суровымъ приговоромъ критики, что долгое время скрывался отъ знакомыхъ и друзей, такъ что Одынецъ, пріѣхавшій въ 1826 году въ Варшаву, съ трудомъ отыскалъ его при содѣйствіи Б. Залѣсскаго, находившагося въ дружескихъ отношеніяхъ къ Витвицкому { Odyniec, "Witwicki i Garczyński".}. Въ характерѣ Витвицкаго была однако какая-то черта сентиментальной идилличности, сближавшая его съ Бродзинскимъ. Когда у Витвицкаго прошла романтическая горячка, онъ обратился къ болѣе доступной ему поэзіи, и его "Piosnki Sielskie" отражаютъ въ себѣ настроеніе, унаслѣдованное отъ Карпинскаго и Бродзинскаго {"Złota Przędza", 1885, t. II: "życiorys St. W.", стр. 352.}. Вѣроятно, этой близостью характеровъ и объясняется то обстоятельство, что первые литературные шаги Витвицкаго, не смотря на его романтическое сумасбродство, сдѣланы подъ руководствомъ Бродзинскаго, охотно печатавшаго произведенія Витвицкаго въ своемъ журналѣ. Вообще отношенія Бродзинскаго къ Витвицкому имѣли вполнѣ дружескій характеръ, хотя Бродзинскій и былъ на 9 лѣтъ старше Витвицкаго и могъ занимать относительно него до нѣкоторой степени покровительственное положеніе.
Такія же дружескія отношенія были у Бродзинскаго и къ Одынцу, виленскому романтику, тоже сентиментальнаго оттѣнка, писателю мало-оригинальному и болѣе извѣстному въ польской литературѣ своими образцовыми переводами европейскихъ классиковъ, а также журнальной дѣятельностью. Въ своемъ журналѣ "Melitele" (1829--1880) онъ печаталъ произведенія Мицкевича и Залѣсскаго, а равнымъ образомъ и Бродзинскаго, Воронина, Нѣмцевича, Минасовича {Ibid. стр. 171.}. Въ дѣтствѣ Одынецъ получилъ много впечатлѣній, сходныхъ съ тѣми, какія имѣлъ въ свое время и Бродзинскій; основныя черты характера -- религіозность и преобладаніе чувства надъ разумомъ -- сближали поэтовъ.
Но самый талантливый изъ друзей Бродзинскаго, безъ сомнѣнія, былъ Богданъ Залѣсскій, и на его литературное развитіе Бродзинскій оказалъ безспорное вліяніе. Взросшій подъ благодатнымъ небомъ Украины, Б. Залѣсскій имѣлъ возможность познакомиться еще на школьной скамьѣ съ Гощинскимъ, М. Грабовскимъ, Надуррой, А. Грозой, Галэнзовскимъ, Ос. Мяновскимъ во время своего пребыванія въ Уманской школѣ Базиліановъ, но уже первое его произведеніе носитъ на себѣ слѣды вліянія поэзіи Бродзинскаго {"Dzienn. Wileński" 1819: "Duma о Wacławie".}. Это вліяніе продолжилось и въ первые годы пребыванія Залѣсскаго въ Варшавѣ {На это вліяніе впервые, кажется, било указано въ журналѣ: "Powszechny Pamiętnik nauk i umiejętności", Kraków, 1835. Въ статьѣ: "Nowa epoka poezyi polskiej", стр. 214--216, а также P. Chm. (Studya....).}. О первой встрѣчѣ своей съ Бродзинскимъ Залѣсскій разсказываетъ слѣдующій забавный анекдотъ, свидѣтельствующій о глубокомъ почтеніи и даже восхищеніи, какія питалъ Залѣсскій къ автору "Ольдины" и "Вѣслава" {P. Chmielowski, "Studya....", t. II, 350--351 ("J. B. Zaleski").}. Едва остановился онъ въ какомъ-то заѣзжемъ домѣ на Краковскомъ предмѣстья, какъ тотчасъ же, горя нетерпѣніемъ повидаться съ Бродинскимъ, бросаетъ всѣ свои вещи на руки Гощинскому и выбѣгаетъ изъ номера прямо на улицу. Перваго встрѣчнаго студента спрашиваетъ. онъ, гдѣ живетъ профессоръ, и получаетъ отвѣтъ въ стихахъ:
"Brodziński poeta --
Przy ulicy Freta;
Wnijdź w podwórza wnętrze,
Tam na pierwszem piętrze".
Съ волненіемъ стучитъ онъ въ двери къ Бродзинскому и застаетъ его за корректурой. Торжественная рѣчь, приготовленная во время длиннаго пути, замираетъ на устахъ оробѣвшаго юноши, и крѣпкое пожатіе руки замѣняетъ длинную рѣчь. Оживленная бесѣда незамѣтно продлилась болѣе двухъ часовъ, и съ этой же минуты начинаются самыя близкія отношенія между поэтами. Впрочемъ, эти отношенія никогда не переходили въ тѣсную товарищескую связь, чему препятствовала слишкомъ 10-лѣтняя разница въ лѣтахъ {Хмѣлёвскій говоритъ, что Залѣсскаго сближала съ Бродзинскимъ "główna cecha jego charakteru łagodność". (Studya. II).}. Въ 1821--23 году. Залѣсскій печатаетъ почти всѣ свои произведенія въ журналѣ Бродзинскаго и часто съ нимъ видится. Съ 1825 года на развитіе Залѣсскаго начинаетъ оказывать болѣе плодотворное вліяніе критика Мохнацкаго {P. Chm. "Studya...", II, 354. Произведенія Залѣсскаго, напечатанн. въ журналѣ Бродзинскаго, не имѣютъ еще никакихъ чертъ, опредѣляющихъ украинск. романтическую школу.} и другихъ романтиковъ, но это не охладило дружескихъ отношеній между нимъ и Бродзинскимъ {О нихъ чит. S. Duchińska, "К. В-ski", Paryż, 1885, стр. 37--40.}. Вообще Залѣсскій, Витвицкій, Одынецъ, дружные и между собой, никогда не забывали Бродзинскаго и всегда относились къ нему съ чувствами искренняго почтенія и расположенія.
Въ хорошихъ отношеніяхъ былъ Бродзинскій и съ Войцицкимъ, о чемъ мы знаемъ изъ лтчныхъ воспоминаній этого послѣдняго. Войцицкій зналъ Бродзинскаго еще какъ ученикъ школы Піаровъ, но ближе сошелся съ нимъ только въ 1828 году, когда по порученію "Tow. przyj, nauk." Бродзинскій явился судьей представленнаго на конкурсъ сочиненія Войцицкаго о народныхъ пѣсняхъ. Бродзинскій былъ въ восторгѣ отъ этой работы, съ чувствомъ благодарилъ Войцицкаго за трудъ и подарилъ ему собственный сборникъ народныхъ пѣсенъ и пословицъ {"życiorysy...", глава II, стр. 118.}. Когда Войцицкій принесъ ему свой сборникъ историческихъ пѣсенъ, Бродзинскій "пришелъ въ такой энтузіазмъ, какъ будто это было его собственное сокровище"; въ благодарность онъ вручилъ Войцицкому книжку своихъ переводовъ изъ Кохановскаго и собственпоручпо написалъ стихи, начало коихъ таково: