Всякъ изъ нихъ насаждать веселое древо свободы 1),
1) "Герм. и Доротея".
-- были испуганы ужасами террора {"Вотъ ужъ нѣсколько дней, какъ я не читаю французскихъ газетъ,-- такъ опротивѣли мнѣ эти подлые живодеры", пишетъ Шиллеръ къ Кернеру послѣ казни Людовика XVI; Шерръ, "Шиллеръ и его время....", стр. 282.}. Прогрессивное теченіе, исходившее отъ Шиллера и Фихте и создавшее поэтовъ-участниковъ войнъ за освобожденіе родины, Кернера, Клейста, Уланда, не имѣло серьезнаго и продолжительнаго вліянія {Чит. Гервинусъ, "Ист. XIX вѣка", Спб. 1863, т. I, 282. Ср. Брандеса, "Главн. литер. теч. XIX вѣка", стр. 129, 142.}. "Трансцедентальный идеализмъ Фихте, этого великаго патріота, котораго "Reden an die deutsche Nation", говоренныя подъ наполеоновскими штыками, принадлежатъ къ лучшимъ подвигамъ нѣмецкой науки,-- кончился такимъ, остріемъ, что оно необходимо должно было изогнуться" { Шерръ. "Всеобщ. ист. литер." Сиб. 1880, т. II, стр. 260.}, и вотъ въ то время, какъ Гете и Шиллеръ находятъ успокоеніе въ своемъ элленизмѣ, возникаетъ и растетъ другая группа, реакціонная, жаждавшая спокойствія послѣ великихъ переворотовъ, чисто артистическая, искавшая самоудовлетворенія въ искусствѣ для искусства, увлекавшаяся духомъ средневѣковой таинственности и потому романтически католическая {Увлеченіе католицизмомъ сказывается въ произведеніяхъ такъ наз. писателей-эмигрантовъ. Чит. M-me de Staël, "Corinne", Paris, Charpentier, 1882, avec préface de M-me Necker.}; ненависть къ дѣйствительности, апотеозъ праздныхъ мечтаній въ эпоху реставраціи довелъ это направленіе до крайнихъ предѣловъ обскурантизма и умопомраченія. Представители этого направленія группировались около Шеллинга и Шлегелей, не вполнѣ основательно благоговѣя передъ "язычникомъ" Гете не смотря на его протесты, унижая Шиллера, свободныя идеи котораго были постояннымъ бѣльмомъ для нихъ { Шерръ, "Шиллеръ и его время", стр. 303.}. Это было время какого-то опьянѣнія, полнаго потемнѣнія сознанія. Праздность и растительное прозябаніе были объявлены Шлегелемъ самымъ счастливымъ состояніемъ человѣка {Ibid. 303.}. Тѣмъ не менѣе тѣ же братья Шлегели, Шеллингъ и другіе романтики своими работами по исторіи всеобщей литературы, изученіемъ языковѣдѣнія и индійской поэзіи, идеями народности всего болѣе содѣйствовали культурному объединенію народовъ, которое выразилось въ признаніи общей идеи универсализма, гуманности въ ихъ національномъ самовыраженіи.
И польскіе критики, начиная съ Бродзинскаго, съ большей или меньшей ясностью, понимали это отношеніе между общечеловѣческимъ и національнымъ { Grabowski писалъ еще въ 1837 году: "Zadaniem literatury naszego wieku jest utworzenie poezyi narodowej albo raczej poezyj narodowych". "Literatura i Krytyka" -- Pisma M. Grabowskiego, t. I, Wilno, 1837, стр. 8--9.}. Такъ, Грабовскій полагалъ, что названіе "романтизмъ" было только маскою, прикрывавшей поэзію, отвѣчающую духу XIX в. "Поэзія, по его мнѣнію, стремилась въ общемъ федеративномъ союзѣ различныхъ національностей сохранить опредѣленную физіономію за каждой изъ нихъ" {Ibid. стр. 106.}.
Польскій романтизмъ заимствовалъ изъ послѣдняго періода обще-европейскаго романтизма главнымъ образомъ идею народности и связанное съ ней увлеченіе народной поэзіей, живительное вліяніе которой сказалось во всѣхъ европейскихъ литературахъ. "Самъ Гете, по удачному выраженію Гайма, наклонился къ этому источнику и жадно черпалъ изъ него силу, здоровье и красоту". Эта же здоровая струя народности оживила, возродила и польскую литературу, зачахшую въ теплицахъ псевдоклассицизма {На это указываетъ вполнѣ опредѣленно и Грабовскій. "Takim sposobem, говоритъ онъ, jest niewątpliwą rzeczą że nasza tak nazwana romantyczna poezya wzięła początek nie w naśladowaniu niemców, nie w teoryacli Schleglów; она wyszła świeża i piękna z żywego źródła narodowych gminnych poezyi". "Literatura i Krytyka ", t. I: "O pieśniach ukraińskich....", стр. 106.}. Такимъ образомъ въ силу разнообразія своихъ источниковъ, а также по чисто-мѣстнымъ національнымъ причинамъ, романтизмъ получилъ въ Польшѣ сразу же совсѣмъ иную физіономію, чѣмъ въ Западной Европѣ {Чит. D. Chmielowski, "Pogląd na poezyę polską". Studya, II. Kraków, 1886. Cp. I. Brandes "O poezyi polskiéj XIX st.", W. 1887.}. Культъ католицизма и поэзіи среднихъ вѣковъ не могли имѣть здѣсь мѣста: католицизмъ и безъ того былъ въ почетѣ, рыцарской поэзіи никогда не было {На это указываетъ и Бродзинскій: "Pisma", Poznań, t. IV.}. Не могли здѣсь сильно развиться общественный индиферентизмъ и отвращеніе къ политикѣ. Совершенно иныя отношенія устанавливаются въ Польшѣ между романтизмомъ и классицизмомъ съ одной стороны и либеральнымъ и консервативнымъ направленіемъ съ другой. Здѣсь классики были въ то же время и консерваторами, въ родѣ Яна Снядецкаго, Осинскаго, Козьмяна и др., Это были сторонники мирнаго развитія, они разочаровались неудачами революціонныхъ политическихъ предпріятій; для нихъ литература была единственнымъ достояніемъ народности,-- правильно распланированный садъ съ ровными дорожками, съ подстриженными деревьями, гдѣ всѣ должны были работать по опредѣленному, заранѣе составленному плану, и все, что нарушало единообразіе общаго плана, казалось имъ зловреднымъ, опаснымъ. Къ романтикамъ же принадлежало молодое поколѣніе, выросшее совсѣмъ подъ иными впечатлѣніями; всѣ они родились въ концѣ прошлаго или началѣ этого столѣтія (Мальчевскій 1798 г., Одынецъ 1794 г., Мицкевичъ 1799 г., Залѣсскій 1800 г., Гощинскій 1803 г., и т. д.). Тяжелыя испытанія военной непогоды 1807--1813 годовъ застали ихъ еще слишкомъ молодыми людьми и потому не могли оставить очень сильнаго и тяжелаго впечатлѣнія, кромѣ нѣкотораго нерасположенія къ французамъ, какъ у Одынца {Изъ романтиковъ только одинъ Мальчевскій участвовалъ въ наполеоновскихъ походахъ ("Złota Przędza" 1884 г., 791).}. Это было поколѣніе людей, жаждавшихъ впечатлѣній, людей бодрыхъ умственно и нравственно, рвавшихся на свободу. На этой благодарной почвѣ сказались въ удивительномъ соединеніи и идеи романтизма, и "Sturm und Drang " періода. Что польскій романтизмъ не чуждъ былъ вѣяній этого періода, можно видѣть уже хотя бы изъ такихъ, напр., фактовъ, какъ тотъ, что знаменитый " Вертеръ" появился въ польскомъ переводѣ только въ 1821 году.
Такимъ образомъ польскому романтизму было чуждо ретроградное настроеніе нѣмецкой литературы; напротивъ, въ немъ сильны были общественные инстинкты -- любовь къ родинѣ, бурные революціонные порывы, чувство самопожертвованія и солидарности, стремленіе къ свободѣ и независимости.
"Польскій романтизмъ, говоритъ Брандесъ { Jerzy Brandes, "О poezyi polskiej XIX st." Warsz. 1887, стр. 15.}, не обособилъ душъ въ чувствѣ эгоизма, какъ это было у нѣмцевъ, ни въ чувствѣ дикой и мужественной независимости, какъ въ Англіи; напротивъ, онъ соединяетъ всѣхъ въ одномъ полномъ энтузіазма чувствѣ національной солидарности. На него вліяетъ не отвращеніе къ дѣйствительности, но фактъ, что отечество уже недѣйствительность, а что-то такое, чему должно вѣрить, но чего нельзя узрѣть очами тѣла".
Черты, роднившія польскій романтизмъ съ европейскимъ и нѣмецкимъ, сказались въ обращеніи къ народной поэзіи, увлеченіи всѣмъ фантастическимъ, возвеличеніи чувства и возведеніи его до крайнихъ предѣловъ экзальтаціи, въ пренебреженіи силами ума, геніальничаніи романтической молодежи.
Одною изъ главныхъ причинъ, придавшихъ польскому романтизму именно такой смѣшанный характеръ, были неблагопріятныя политическія условія, въ которыя было поставлено польское общество въ концѣ XVIII и началѣ XIX вв.
Вообще польская жизнь всегда находилась въ тѣсной связи съ исторіей умственнаго развитія Западной Европы, и только событія второй половины XVIII вѣка задержали правильный ходъ ея развитія и нѣсколько отдалили ее отъ всего образованнаго міра. Притокъ новыхъ идей почти совсѣмъ прекратился въ эпоху, когда вниманіе каждаго польскаго писателя, также какъ и государственнаго дѣятеля, было всецѣло поглощено политическими судьбами несчастной родины. Правда, въ эпоху раздѣловъ польскому обществу были извѣстны уже идеи Руссо, но имъ интересовались больше, какъ политическимъ писателемъ, и его " Contrat social " оказало огромное вліяніе на политиковъ и государственныхъ дѣятелей этой эпохи {Чит. Waler. Kalinka: "Sejm czteroletni", Lwów, 1884--1886. Rozdz. III: "Jan Jakób Rousseau i jego wpływ na Polsce". Также Boi. Limanowski: "Polska w czasie wielkiej rewolucyi francuskiój i wpływ tej ostatniej na nią", "Przegląd społeczny" 1886, t. II. Сравни также H. Карѣева. "Паденіе Польши", Спб. 1888, стр. 80--81.}. Въ эпоху, слѣдующую за раздѣлами, въ Польшѣ почти совсѣмъ замираетъ всякая умственная и литературная дѣятельность. Польша какъ бы исчезаетъ съ лица земли -- она вся уходитъ въ глухія села, отдаленныя помѣстья, гдѣ притаились въ отчаяніи бывшіе дѣятели Рѣчи Посполитой. Положеніе поляковъ, раздѣленныхъ политически, разбитыхъ нравственно, было крайне незавидно въ виду предстоящей культурной борьбы съ такимъ сильнымъ врагомъ, какъ нѣмцы. Особенно тяжело было положеніе той части Польши, которая досталась по раздѣлу Пруссіи.