Twem czuciem rozczulony, twoim smutkiem smutny
Na pustynie, na skały biegłem nocną dobą
Razem błądzić i dumać i zapłakać z tobą" 1).
1) Эта сцена безъ подписи автора напечатана была только въ 1821 году ("Wanda" 1821, t. II, 12--16).
Такимъ образомъ съ поэзіей Оссіана мирились и классики, и въ началѣ этого столѣтія ему подражаютъ въ своихъ произведеніяхъ, а также и переводятъ его, Ципріанъ Годебскій, Островскій { "Pam. War же. " 1815, III, 494: "Bitwa pod Lorą"; ibid. 1816, V, 182: "śmierć Oskara" i т. д.}, Боржевскій {Ibid. VI, 203, VIII. 52: "Karton" и т. д.}, Янушевскій {Ibid. VI, 473--480, "Ostatny Hymn Ossyana".} и затѣмъ уже Бродзинскій. До 1818 года продолжаютъ попадаться переводы и изъ Руссо. Такъ въ "Dzień. Wileński" за 1816 годъ (No 22, стр. 270) находимъ "Kuźnie w Lemnos", вольный переводъ Константина Петровскаго; годомъ раньше въ томъ же журналѣ "Tryumf miłości", вольный переводъ Яна Сталинскаго (1815. I. 335). Въ 1809 году мы находимъ переводы изъ Клопштока {"Pam. Warsz." 1809 г. Переводилъ Руссо и Иг. Шидловскій ("Dzienn. Wil." 1818, t. I, 611 и т. д.).}. Съ 1816 же года появляется цѣлый рядъ переводовъ изъ Шиллера поэтовъ: Минасовича, Тымовскаго, Бруно Кицинскаго, Бродзинскаго, Каминскаго (во Львовѣ), Хлендовскаго, Мѣрошевскаго. Большая часть переводовъ печатается въ "Pam. Warszawsk-омъ"; нѣкоторые -- въ "Pam. Lwowsk-омъ" и т. д. Впервые названіе "баллада" появляется на польскомъ языкѣ въ "Pam. Lw." (1816. II) {"Rękoimia" Kamińskiego ("Kw. Historyczny" 87, I, 50).}. Вслѣдъ затѣмъ Минасовичъ переводитъ извѣстное стихотвореніе "Der Taucher" {"Pam. Warsz." 1816, V, 135.}, и за нимъ масса другихъ переводчиковъ заполняютъ своими переводами изъ Шиллера всѣ періодическія изданія. Тымовскій переводитъ въ томъ же 1816 году "Die Ideale" Бродзинскій -- "Кассандру" {Ibid. 1816, V, 214.}. Нѣкоторыя произведенія Шиллера являются одновременно въ нѣсколькихъ переводахъ: напр. "An die Freude" въ перев. Тымовскаго и Минасовича {Ibid. 1817, X, 242, VIII, 63.}. Вообще Шиллеру повезло въ польской литературѣ {Чит. Е. Sehnobrich, "Szyller w Polsce".}. Появляются и новые виды стихотворнаго творчества: уже Реклевскій писалъ сонеты {Напеч. "Pam. W." 1821, XIX, 393. Въ 1818 году мы находимъ два сонета въ польскихъ журналахъ. Одинъ принадлежитъ Бродзняскому и помѣщенъ въ примѣчаніи къ его статьѣ "О романтизмѣ и клас.", а другой,-- Barreau, переведенъ Антоніемъ Горецкимъ ("Dzień. Wil." 1818, t. I, стр. 610).}. Минасовичъ знакомитъ съ другой формой -- тріолетомъ {"Pam. W." 1816, V, Объ этомъ чит. 5-ю главу нашей работы.}. Изъ оригинальныхъ поэтовъ этой эпохи нельзя не отмѣтить В. Реклевскаго {"Pam. W." 1816, IV, 327--332.}, I. Нѣмцевича, долгое пребываніе котораго въ Америкѣ доставило ему возможность познакомиться съ англійской литературой {L. Sowiński-Zdanow., Rys Dziejów, H, 146.}, благодаря чему его "śpiewy Hystoryczne", вышедшіе въ 1816 году, носятъ уже народный колоритъ, такъ-что нѣкоторые историки литературы уже въ немъ видятъ предтечу польскаго романтизма {А. Штернъ. "Всеобщая ист. лит.", Спб. 1885, стр. 472.}.
Такимъ образомъ до появленія статьи Бродзинскаго "О романтизмѣ" мы замѣчаемъ уже многочисленные слѣды новаго направленія въ польской литературѣ {О романт. вѣяніяхъ на Литвѣ чит. ниже.}. Романтизмъ не былъ уже новостью, онъ имѣлъ уже горячихъ поклонниковъ, также какъ и противниковъ; первые громы Снядецкаго раздались по поводу разсужденія Каульфуса. Уже самъ Бродзинскій признаетъ это, когда дѣлитъ въ своей статьѣ представителей литературы на стариковъ и молодежь, которая, по его мнѣнію, "естественно" тянетъ въ сторону романтизма {Если новое направленіе и не было еще формулировано, то все же оно чувствовалось современниками. Грабовскій говоритъ но этому поводу слѣдующее: "jak zawsze, kiedy ważna zmiana ma nastąpić w państwie wyobrażeń, natychmiast rodzi się całe pokolenie uzdolnione i skłonne zmianę takową przyjąć i popierać, wszędy natrafiają się usposobienia, przygotowane ku niej i nim się nawet objawi, już ją niemal wszystkie umysły przewidują, przeczuwają, rzekł byś, że się naprzód o niej jakaś głucha mowa rozeszła, tak było i teraz" ("Literatura i krytyka", t. I, W., 1837 г., стр. 100).}. Какъ человѣкъ умѣренный, какъ писатель, въ образованіи котораго значительный слѣдъ оставила псевдоклассическая литература, но которому не чужда и новая литература, Бродзинскій, поклонникъ (хотя и умѣренный) Шиллера, хорошо знакомый и съ произведеніями Гете, занимаетъ срединное положеніе въ возгорѣвшейся борьбѣ: онъ хочетъ примирить обѣ стороны указаніемъ истиннаго, средняго пути и съ этой цѣлью и пишетъ свою статью "О klas. і romantyczności" {Статья о романтизмѣ и классицизмѣ напечатана въ "Pam. Warsz." за 1818 г., I -- V кн. Первоначальное заглавіе этой статьи таково: "Uwagi nad duchem poezyi polskiej" ("Pam. W.", t. X, 336), но уже въ оглавленіи содержанія этого тома она озаглавлена болѣе точно: "О klassyczności i romantyczności, tudzież о duchu poezyi polskiej" (ibid. 558).}.
II.
"Кажется мнѣ, говоритъ Бродзинскій въ вступленіи къ своему разсужденію, что для польской поэзіи наступаетъ пора, когда начинающему писателю приходится остановиться въ недоумѣніи надъ вопросомъ, что выбрать -- классицизмъ, или романтизмъ. До сихъ поръ воображеніе, чувство, разсудокъ знали только одну дорогу къ святынѣ Аполлона, теперь мы начинаемъ думать, что открыли ихъ двѣ.
"Одна представляется намъ обсаженнымъ деревьями путемъ, хорошо убитымъ, однообразнымъ, -- и это однообразіе начинаетъ многимъ надоѣдать, тѣмъ болѣе, что уклоняться отъ этого пути не позволено; другая дорога -- это крутая тропинка, съ которой каждый воленъ сворачивать, куда ему угодно, и наслаждаться (nasycać) прекрасными видами природы и безъ стѣсненія перескакивать черезъ всякія препятствія".
"Люди, умудренные опытомъ, пріобрѣтшіе опредѣленныя правила, хотятъ идти первымъ путемъ; молодежь естественно тянетъ въ другую сторону {"Pam. Warsz." 1818, t. X, стр. 356.}. Она, молодежь, не вѣритъ опыту старшихъ лѣтами; въ свою очередь старшіе не хотятъ быть снисходительными къ стремленіямъ молодости. Одни ставятъ на первомъ мѣстѣ образцы, другіе -- вдохновеніе; одни выше всего цѣнятъ искусство, другіе природу, и обѣ стороны забываютъ, что приблизиться къ природѣ это величайшая цѣль искусства, и наоборотъ, природа въ поэзіи только при помощи искусства пріобрѣтаетъ неувядаемую красоту" {Ibid. стр. 358.}.