Основная мысль разсужденія о самобытности и народности литературы Бродзинскаго тоже не была уже новостью въ Польшѣ.
Въ Вильнѣ было сильно нѣмецкое вліяніе съ самаго начала этого столѣтія, романтическія идеи проникали туда и изъ Россіи. Еще раньше Бродзинскаго извѣстный виленскій ученый профессоръ Гродекъ развивалъ мысли о народности въ примѣненіи къ литературѣ древнихъ {О немъ чит. предисловіе К. В. Войцицкаго къ соч. А. Мицкевича (Warszawa, 1858, t. I, 5), а также Р. Chmielowski, Studya i Szkice, t. II, 44, его-же "А. Mickiewicz", t. I, 56--57 и В. Спасовича, "Ист. польск. лит.", Спб. 1881, стр. 605, 628, 629, 636.}; Бродзинскому принадлежитъ такимъ образомъ заслуга проведенія этой мысли по отношенію къ польской литературѣ.
Другая важная идея, которая была, какъ и первая, заимствована у Гердера, это мысль, что "народныя пѣсни -- источникъ самой прекрасной поэзіи " {Гердеръ въ предисловіи къ своему замѣчательному труду "Stimmen der Völker...." пишетъ: "Sie (т. е. поэзія) war die Blume der Eigenheit eines Volks, seiner Sprache und seines Landes, seiner Geschäfte und Vorurteile, seiner Leidenschaften und Anmaszungen, seiner Musik und Seele" (Vorrede der Volkslieder, стр. 62--63). Чтобы не повторяться, отмѣтимъ, что вліяніе Гердера сказывается на каждомъ шагу и каждой строчкѣ. Увлеченіе Оссіаномъ, Гомеромъ, нѣкоторыя мысли о римской и греческой литературѣ, характеристика славянъ, понятіе о народности и общечеловѣческомъ,-- все это заимствовано Бродзинскимъ изъ разныхъ статей Гердера (интересующіеся могутъ судить по работѣ Гайма о Гердерѣ: "Гердеръ, его жизнь и произведенія", t. I -- II).}.
Подробному выясненію и развитію этихъ двухъ основныхъ мыслей, а также вопросу о томъ, въ чемъ же должна заключаться романтическая самобытность польской поэзіи,-- и посвящено разсужденіе "О романтизмѣ и классицизмѣ".
Съ этой цѣлью Бродзинскій дѣлаетъ краткій обзоръ всѣхъ главныхъ европейскихъ литературъ, начиная съ Грековъ и Римлянъ. Въ краткомъ очеркѣ греческой литературы Бродзинскій старается выяснить, въ какой тѣсной связи была жизнь и поэзія грековъ, какъ вліяли на литературу природа, общественныя условія, исторія, и какъ греческая литература принимала подъ этими вліяніями вполнѣ своеобразную, оригинальную форму {Характеристика греческой жизни и литературы очень похожа на подобную же характеристику въ лекціяхъ Шлегеля, такъ-что наводитъ на мысль о заимствованіи. Чит. Шлегеля: "О новой и древи. литерат.",
глава 1-я.}. Оцѣнка произведеній была дѣломъ не одного мецената или тирана, а цѣлаго народа, чѣмъ и объясняется достоинство греческой поэзіи и ея
полезность {"Pam. Warsz." 1818, X, 366.}. Литература черпала свое содержаніе изъ народной жизни, потому и была жизненной и правдивой {Ibid. 367.}.
Тѣже черты народности находитъ Бродзинскій и въ поэзіи римлянъ, въ которой онъ видитъ уже плоды зрѣлой практической философіи, результатъ удачнаго соединенія природы и искусства {"Pam. Warsz." X, 368.}. Очеркъ двухъ древнихъ литературъ Бродзинскій заканчиваетъ вопросомъ, какая изъ нихъ выше, и какую должны мы предпочесть въ наше время.
" Конечно, говоритъ онъ, пылкая молодежь предпочла бы произведенія греческаго ума, а разсудокъ и опытность другое (т. е. римлянъ) Греки и природа, думаетъ Бродзинскій, должны быть нашими образцами, римляне и искусство нашими учителями" {Ibid. 369--370.}.
Во французахъ Бродзинскій видитъ народъ во многихъ отношеніяхъ похожій на грековъ; но поэзія ихъ все-же имѣетъ свои оригинальныя черты. Французы -- народъ съ сильно развитымъ инстинктомъ общественности, потому-то у нихъ всего сильнѣе и развилась драматическая литература; она болѣе другихъ подчиняется суду общественнаго мнѣнія, а потому " неудивительно, что драматургія французовъ въ отношеніи искусства, цѣльности, единства, понимаемости, правдоподобія всегда останется образцовой " {Ibid. 371--373.}.