"Мы были всегда народомъ мирнымъ, земледельческимъ {Нижеслѣдующій отрывокъ мы беремъ изъ другой статьи Бродзинскаго "О dążeniu polskiej literatury" (VI, 303). Мы позволяемъ себѣ сдѣлать это для большей выпуклости въ изложеніи взглядовъ Бродзинскаго по этому вопросу. Отрывки эти, взятые вмѣстѣ, прекрасно дополняютъ другъ друга, хотя и каждый въ отдѣльности даетъ представленіе о воззрѣніяхъ поэта.}. Мы любили свободу, независимость. Мы опередили Европу: наша республиканская форма единственная въ своемъ родѣ. Учрежденія напгихъ отцовъ -- прямой отголосокъ обще-славянскихъ учрежденій; въ нихъ мы видимъ тѣ же начала, на которыхъ стремятся устроиться и другія государства".
"При той свободѣ, которою мы пользовались, у насъ такъ мало, сравнительно съ другими народами, совершалось злодѣяній и возмущеній, что по справедливости насъ можно считать народомъ добрымъ и гуманнымъ".
Гражданскія доблести были тоже сильно развиты.
"Любовь къ свободѣ вмѣстѣ съ самопожертвованіемъ ради блага края были такъ сильно развиты у нашихъ предковъ, что смѣло можно поставить ихъ наравнѣ съ Римлянами и Греками; религіозность и простота, соединенныя съ этими гражданскими доблестями, напоминая лучшія времена патріархальнаго быта, указываютъ намъ идеалъ человѣческаго общежитія, къ которому должно прійти человѣчество послѣ цѣлаго ряда жертвъ и ошибокъ".
"Религія, король съ народомъ и народъ съ королемъ вотъ всегдашній нашъ девизъ. Древніе производили потомство царей отъ боговъ, а мы гордимся тѣмъ, что наши первые короли взяты прямо отъ плуга; мы величаемъ нашего Казимира Великимъ и вмѣстѣ съ тѣмъ королемъ мужиковъ".
Таковы главныя черты, по мнѣнію Бродзинскаго, доблестнаго польскаго народа, какъ указываетъ ихъ исторія:-- патріархальность и рыцарство, любовь къ свободѣ и вмѣстѣ съ тѣмъ глубокая преданность престолу, любовь къ родинѣ; религіозность безъ всякаго фанатизма, практическій смыслъ и въ то же время самопожертвованіе, напоминающее классическія времена.
Польская поэзія по мнѣнію Бродзинскаго имѣетъ такой же самобытный, своеобразный и вполнѣ народный характеръ. "Съ одной стороны произведенія грековъ и римлянъ, которыми глубоко проникнута польская литература, съ другой -- библія и христіанская поэзія среднихъ вѣковъ придаютъ нашей литературѣ народный характеръ, уже въ эпоху Кохановскаго " {"Pam. Warsz.", XI, 133.}.
Дальнѣйшее развитіе этихъ чудныхъ зародышей, которые замѣчаетъ Бродзинскій еще у древнихъ, и должно составлять задачу современной польской литературы.
Чтобы оправдать эти общія положенія, Бродзинскій дѣлаетъ довольно подробный очеркъ польской поэзіи, начиная съ Кохановскаго {Ibid. 133--141.}: онъ говоритъ о лирикѣ Симоновича и Зиморовича {Ibid. 141--148.}, о литературѣ времени отъ Сигизмунда III до Карпинскомъ, "этомъ Несторѣ живущихъ поэтовъ", и многихъ другихъ {Ibid. 347--379.}.
Мы не будемъ останавливаться на этихъ характеристикахъ, такъ какъ объ этомъ придется еще говорить при разборѣ его курса литературы. Напомнимъ только, кто его сужденія о польской литературѣ служатъ оправданіемъ изложенныхъ выше теоретическихъ взглядовъ; отсюда уже отчасти можно заключить, насколько они вѣрны.