Поэзіей Кохановскаго Бродзинскій особенно увлекается {Jest to nasza Wisła (jeżeli to przyrównanie uczynić wolno), pierwsza z naszych skał wytryskująca, zaraz od źródła znakomita, przepływająca najpiękniejsze polski okolice i pomniki świętości naszej...." (ibid. 140).}. Идилліи Симоновича и Зиморовича онъ находитъ возможность сравнить только съ подобными же произведеніями Фосса и Гете. Зиморовичъ, "хотя и менѣе народенъ, но напоминаетъ Оссіана" {Его пѣсни "tchną duchem starożytności i mają myśli godne Homera, obrazy wzawód idące z Ossyanem...." (ibid. 146).}.
Карпинскій "по народности своей поэзіи и сердечному выраженію чувствъ можетъ быть сравниваемъ только съ однимъ Гете ". Это вполнѣ народный національный романтикъ-поэтъ, и его произведенія есть и будутъ достояніемъ всего народа {Ibid. 363: "jest on w tym rodzaju tem, co Niemcy przez romantyczność rozumieją".} и т. д.
Тѣмъ не менѣе многія сужденія Бродзинскаго о польскихъ писателяхъ свидѣтельствуютъ о значительной проницательности автора и его начитанности. Уже въ этомъ очеркѣ обнаруживается основательное знакомство Бродзинскаго съ польской литературой {Такъ, напр., оцѣнка литературной дѣятельности Кохановскаго составляетъ безспорную заслугу Бродзинскаго. Онъ же первый обратилъ вниманіе на элементъ народныхъ пѣсенъ въ произведеніяхъ Симоновича и Зиморовича (ibid. 141); ему же первому принадлежитъ справедливая оцѣнка періода польской литературы отъ Сигизм. III до Стан. Августа (ibid. 347) и т. д.}, попадается много мѣткихъ замѣчаній.
Свой очеркъ польской литературы Бродзинскій заканчиваетъ рядомъ практическихъ выводовъ и совѣтовъ для всѣхъ пишущихъ. "Съ прошлымъ, говоритъ онъ, не слѣдуетъ разрывать связи, напротивъ: опираться на него, совершенствоваться, черпая для литературы свѣжіе мотивы изъ неизсякаемаго источника народной поэзіи, прямо изъ устъ народа, а также черезъ обстоятельное, добросовѣстное изученіе нашей исторіи, обычаевъ и характера народнаго".
Чтобы лучше уяснить себѣ смыслъ этихъ совѣтовъ, обратимся ко второй переводной статьѣ Бродзинскаго, тѣсно примыкающей къ первой и по времени появленія въ свѣтъ, и по содержанію {"О poetycznej lit. niemieckiej, z uwagami tłumacza nad poezyą polską".}. Мы уже привели выше нѣсколько мнѣній изъ этой статьи, совершенно сходныхъ съ мнѣніями Бродзинскаго. Замѣчанія къ ней Бродзинскаго {Д-ръ П. Хмѣдёвскііг цитируетъ эту статью ("А. Mickiewicz", t. 1,152), повидимому не зная, что она принадлежитъ Бродзинскому. Но въ этомъ нельзя сомнѣваться и но ея содержанію, и слогу, и согласно прямому свидѣтельству самого Бродзинскаго ("Bibl. Warsz." 1870, III. 224).} стремятся уяснить смыслъ характера понятія романтизмъ въ польской литературѣ. Онъ предлагаетъ замѣнить слово "romantycznosć" другимъ болѣе пріятнымъ -- narodowość {"Ale nazwijmy w duchu powyższego autora romantyczność malowaniem uczuć według narodowości, religii i nowych ludzi stosunków, а to niemiłe naszym literatom słowo już и nas wspomniane nie będzie, а pod nazwiskiem narodności zamieni się w przyjemne uczucie". "Pam. Warsz." 1819 г., VIII, 363.}. Затѣмъ въ этой же статьѣ Бродзинскій повторяетъ, что французская литература заимствовала свою форму изъ литературы древнихъ, и потому эта форма должна быть признана образцовой и для польской литературы {Ibid. 304.}; что касается содержанія, то оно должно быть національнымъ. Точно также и относительно нѣмецкой литературы Бродзинскій находитъ, что въ ней слѣдуетъ заимствовать не ея содержаніе, не ея идеализмъ и мистицизмъ, недоступные и не свойственные польской жизни, не форму, а заслуживающее похвалы стремленіе къ національному самовыраженію {Ibid. 360--365.}. Признавши такимъ образомъ для народной (романтической) литературы за первоэлементъ народную поэзію, отмежевавши для нее исключительно національное содержаніе, опредѣляемое всѣмъ прошлымъ и настоящимъ народа, и по скольку оно выразилось въ произведеніяхъ польскихъ поэтовъ, пользуясь засимъ, какъ образцами, поэзіей древнихъ и образцовой формой французовъ, можно будетъ, по мнѣнію Бродзинскаго, создать тотъ истинный средній путь для національной романтической поэзіи, который примиритъ всѣ крайности и приведетъ поэтовъ въ храмъ славы {"Ten jest stosunek między formą а istotą poezyi, а kto obadwa umie połączyć powszechnie ceniony być musi" (ibid. 367. Статья написана 3 января 1819 года).}.
Что касается романтическаго чувства, какъ настроенія, то оно тоже можетъ быть (какъ справедливо думаетъ Бродзинскій) вполнѣ самобытно и должно искать своихъ возбужденій въ родной старинѣ.
"Какъ поляки, какъ христіане, не станемъ искать романтическихъ впечатлѣній въ религіи или въ этихъ ужасахъ (okropności) мрака, какіе мы видимъ у германскихъ народовъ...; какъ люди, любящіе свой край, не будемъ, вспоминая своихъ предковъ, искать образовъ въ рыцарской поэзіи среднихъ вѣковъ; изобразимъ ихъ, какъ гражданъ -- рыцарей, занятыхъ заботой о своемъ уголкѣ, занимающихся земледѣліемъ, а не сторожащихъ добычу на скалахъ, какъ хищныя птицы; не изъ-за прелестныхъ дамъ, а за свободу родины сражались они, какъ орлы, вылетая изъ своихъ гнѣздъ на широкія равнины. Чудныя судьбы нашей родины представляютъ громадное поле для нашей поэзіи. Нашъ романтизмъ -- это наши города, слѣды которыхъ прикрыла теперь чорная пашня,-- наши мрачные замки, гдѣ жили нѣкогда наши короли, а теперь поселяне прилѣпили къ ихъ стѣнамъ свои убогія избы, -- наша столица, въ которой спятъ вѣчнымъ сномъ въ уединенныхъ мѣстахъ наши рыцари, могилы предковъ, которые встрѣчаемъ мы повсюду на нашихъ нивахъ" {"Pam. W." 1818, 392--393. Эти же мысли повторяетъ Бродзинскій въ своемъ посланіи къ Дафнѣ "О поэзіи":
"Na jakiéj ziemi, z jakim ludom żyjesz razem,
Takiego twoje pienie niech będą, obrazem...
Ty, ceniąc wszędzie piękność, własną śpiewaj ziemię,