Изъ письма Козьмина къ Моравскому, 22 декабря 1827 года, мы узнаемъ, что Бродзинскій на одномъ обѣдѣ порицалъ нѣкоторые сонеты, что крайне огорчало и приводило въ негодованіе Лелевеля {L. Siemieński, "Obóz klassyków....", стр. 75.}. Наконецъ, въ статьѣ "Recenzenci i estetycy" (1829--1830) Бродзинскій высказываетъ свое неудовольствіе раздражительно-ѣдкимъ замѣчаніемъ, что "романтики видимо желаютъ, чтобы у каждаго поэта, " какъ въ сонетахъ Мицкевича, было больше фантазіи, чѣмъ риѳмъ, больше чувства, чѣмъ словъ". Когда же такія пожеланія романтиковъ будутъ исполнены, поэзія сдѣлается такою темной и непонятной, что каждый поэтъ-романтикъ смѣло можетъ сказать о себѣ:
"А ja spojrzałem przez świata szczeliny.
Tam widziałem; com widział, opowiem po śmierci,
Bo w żyjących języku niema na to głosu" 1).
1) "Pisma", t. VII, 235.
Какъ разъ въ разгаръ споровъ по поводу сонетовъ Мицкевича Бродзинскій печатаетъ переводъ элегій Кохановскаго и напоминаетъ вновь о своей теоріи сентиментальнаго славянства въ предисловіи къ переводу народныхъ пѣсенъ, въ которомъ мимоходомъ возстаетъ противъ "моды на Байрона", и которое, какъ мы уже знаемъ, такъ изумило Мицкевича своимъ содержаніемъ {Чит. 1-ю главу, стр. 74.}. Какъ кажется, подъ вліяніемъ замѣчаній Мицкевича на это предисловіе (въ письмахъ къ Одынцу), въ "Gaz. Polsk.", издаваемой М. Мохнацкимъ, появляется весьма удачно написанная отповѣдь Бродзинскому: "Czy obudzanie uczuć spokojnych i łagodnych ma być jedyném poezyi dążeniem" {"Gaz. Polska" 1827, No 160-161. Чит. у d-ra P. Chmielowskiego, "А. Mickiewtcz", t. I, стр. 372.}. Это была первая статья, изъ лагеря романтиковъ, направленная противъ Бродзинскаго.
Въ 1827 году вышелъ въ свѣтъ "Конрадъ Валленродъ" Мицкевича, а Бродзинскій нашелъ возможнымъ напечатать свою "Похвалу Карпинскому". Черезъ годъ появляется наконецъ "Zamek Kaniowski" Рощинскаго; Бродзинскій молчитъ о немъ и печатаетъ "Похвалу Липинскому", извѣстному переводчику буколикъ Виргилія, а въ слѣдующемъ 1829-мъ, году -- "О życiu i pismach Birkowskiego". Мы думаемъ, что въ этихъ сопоставленіяхъ достаточно ясно сказывается враждебное отношеніе Бродзинскаго къ романтикамъ, непониманіе и неодобреніе ихъ поэзіи.
IV.
1828 -- 1830 годы, предшествующіе революціи, были временемъ настоящей оргіи романтической. Литература находилась въ какомъ-то безуміи экзальтаціи: кумиры были низвергнуты и подраны, возбужденіе и негодованіе противъ существующаго порядка дошли до крайняго предѣла, программа дѣятельности, провозглашенная въ "Одѣ къ молодежи", казалось, была близка къ осуществленію; оставалось только довести общество до крайней степени напряженія, и взрывъ былъ неизбѣженъ. Разъ была намѣчена такая цѣль, понятно, что умѣренность и благоразумная разсудительность не могли играть никакой роли: на сторонѣ романтиковъ были безспорные таланты; это служило достаточнымъ оправданіемъ и прикрытіемъ всевозможныхъ публицистическихъ и критическихъ крайностей, изъ-за которыхъ отчасти противники романтиковъ не хотѣли видѣть безспорныхъ достоинствъ и таланта главныхъ представителей романтической поэзіи. Извѣстно, какую бурю вызвала знаменитая статья Мицкевича: "О krytykach і recenzentach war szawskich " (1829). Весьма вѣроятно, что и Бродзинскій, возмущенный этой статьей, въ pendant къ ней написалъ злую замѣтку "Recenzenci i estetycy" {"Pisma", t. VII, 233--237.}, направленную противъ критиковъ "украинской" школы, а отчасти и противъ самого Мицкевича. Бродзинскій давно чувствовалъ себя обиженнымъ, видя, что его кроткій и тихій голосъ заглушенъ, а "неблагодарные ученики", нисколько не считаются съ его совѣтами. Научный авторитетъ, казалось, давалъ Бродзинскому право на уваженіе, а къ нему относились только съ почтительной снисходительностью. Скромный, но не чуждый чувства собственнаго достоинства Бродзинскій былъ обиженъ и задѣтъ за живое. Впервые раздраженіе его вылилось въ такой ѣдкой и притомъ личной формѣ. Исполненная желчи статья его носитъ сатирическій характеръ притворной скромности и простодушія, уступающихъ дорогу "геніямъ".
"Съ нѣкоторыхъ поръ, говоритъ авторъ, появилось въ Варшавѣ нѣсколько писателей, навѣрное молодыхъ и навѣрное прибывшихъ изъ провинціи, которые завладѣли литературнымъ отдѣломъ нашихъ періодическихъ изданій и возвѣщаютъ теперь о поэзіи понятія въ такой степени возвышенныя и новыя, что намъ простякамъ остается только раскрыть ротъ отъ удивленія и молчать. А нѣкоторые наши редакторы такъ любезны и внимательны къ пріѣзжимъ, что позволяютъ каждому, лишь-бы только наполнить пустыя мѣста, верещать (wrzeszcząc) что заблагоразсудится, и придерживаются очевидно того (мнѣнія, что не бѣда, если гости ссорятся, лишь-бы трактиръ былъ полонъ. Поэтому мирные обыватели боятся заходить въ такіе трактиры, чтобы не нарваться на непріятности; а гости въ свою очередь становятся все смѣлѣе и смѣлѣе; они окончательно завладѣваютъ трактиромъ и въ своихъ шумныхъ спорахъ и крикахъ заявляютъ, что на ихъ сторонѣ правда, между тѣмъ какъ никто изъ пріятелей классицизма не осмѣливается имъ отвѣчать ("Gazeta Polska" No 80).