Но изобрѣтенія -- "выдумки", какъ выражался Тургеневъ, -- недостаточно; необходимо выполнить то, что хорошо задумано. Когда все наконецъ уложено и приведено въ порядокъ, можно приступить къ украшенію произведенія, т. е. придать внутреннему совершенству внѣшнюю красоту.
Въ общемъ правила, необходимыя при композиціи цѣлаго, Бродзинскій сводитъ къ 3-мъ главнымъ: 1) чтобы всѣ части были между собой вполнѣ связаны; 2) чтобы онѣ имѣли соотвѣтственное разнообразіе, и 3) чтобы онѣ творили нѣкоторое "замѣшательство", смѣшеніе, вслѣдствіе котораго у насъ поддерживалось-бы любопытство, а чувство находилось бы въ состояніи безпрерывныхъ надеждъ и опасеній {Ibid. стр. 88.}.
О необходимости порядка, цѣльности, опредѣленнаго плана Бродзинскій говоритъ нѣсколько разъ и съ особенной настойчивостью. По мнѣнію Бродзинскаго, главный недостатокъ молодыхъ писателей его времени -- отсутствіе плана и цѣльности. "Есть много произведеній, говоритъ онъ, прекрасныхъ въ частностяхъ, но въ цѣломъ отталкивающихъ нашъ разумъ, который хочетъ во всемъ согласія, гармоніи и законченности" {Ibid. 89--92.}.
Нужно замѣтить, что почти всѣ эти замѣчанія о необходимости цѣльности, законченности и проч. мы находимъ почти въ до сдобныхъ выраженіяхъ въ знаменитомъ разсужденіи "О поэзіи" Аристотеля и у его псевдоклассическихъ послѣдователей.
Вопросу объ идеалѣ въ жизни и искусствѣ посвящаетъ Бродзинскій отдѣльную главу. Стремленіе къ идеалу объясняетъ онъ присущей человѣческой природѣ потребностью совершенствоваться. Съ этой цѣлью (?) человѣкъ создаетъ идеалъ, къ которому стремится приблизиться. Но философія и человѣческій умъ одни не въ состояніи указать дорогу къ идеалу. Только поэтъ-геній видитъ передъ собою какъ прошедшее, такъ и будущее. Его стремленія къ идеалу создаютъ настроенія и возбуждаютъ чувства, которыя особенно украшаютъ и возвышаютъ поэтическое произведеніе" {Вопросу "Объ идеалѣ въ жизни и искусствѣ", а также "Объ идеалѣ у грековъ" посвящены двѣ небольшія главы его эстетики, сохранившіяся къ сожалѣнію въ отрывкахъ (Pisma, t. VI, 97--100, 101--118).}.
"Мысль наша, думаетъ Бродзинскій, не удовлетворяестя одними красотами природы, она имѣетъ предчувствіе высшаго болѣе, совершеннаго свѣта; она создаетъ его въ фантазіи и сердцѣ своемъ. Всѣ люди создали себѣ такой идеальный міръ, придумали себѣ вѣчно юную богиню красоты, боговъ мужества, силы и другихъ качествъ, доведенныхъ до высшаго совершенства. Если такія грезы пріятны намъ, то подъ руководствомъ разума и чувствъ они будутъ еще болѣе намъ дороги, и это-то и есть идеалъ въ искусствѣ. Одни искусства изображаютъ намъ точно (?) и образно природу, и это есть только подражаніе дѣйствительности; другія изъ множества отдѣльныхъ частей (достоинствъ-"zalet") создаютъ совершенное цѣлое, котораго вполнѣ (w zupełności) нѣтъ въ природѣ, и такія произведенія мы и называемъ произведеніями искусства. Дарованіе генія въ томъ и выражается, что онъ не подражаетъ отдѣльной личности, но изображаетъ типическое (ogół wystawia)... Взнестись къ идеалу можно только съ помощью ума и глубокаго размышленія... Въ лучшихъ произведеніяхъ поэзіи геній бросаетъ рабское подражаніе и возносится къ идеалу -- Отъ поэта мы требуемъ правды, но представленной въ образахъ" и т. д. {Ibid., чит. 96, 97, 98. Ср. Аристотеля "Περὶ τῆς ποιητικνῆς", напр., о различіи между историкомъ и поэтомъ, cap. IX, §§ 2--3.}.
Въ связи съ вопросомъ объ идеалѣ вообще находится статья Бродзинскаго объ идеалѣ у Грековъ, написанная подъ несомнѣннымъ вліяніемъ Винкельмана. Эхо очень удачный очеркъ: много вѣрныхъ справедливыхъ сужденій, видно неподдѣльное увлеченіе греческой поэзіей и жизнью. "Поэтическія произведенія грековъ взяты во всей чистотѣ изъ самой природы; греки это народъ, достигшій вполнѣ органически высокой степени культурнаго развитія; изъ дѣтскаго возраста пришелъ онъ къ періоду вѣчной юности безъ всякихъ уклоненій отъ истиннаго пути; искусство было цѣлью и смысломъ его существованія, и въ этомъ чистомъ источникѣ отразились и голубое небо, и цвѣтущіе весною берега, и юношескій образъ самого грека. Его поэзія не была въ разладѣ съ природой, но въ своей ограниченности по мнѣнію всѣхъ народовъ и вѣковъ неизмѣнно остается идеаломъ совершенства" {Ibid. стр. 101; ср. съ Шиллеромъ ("О наивн. и сент. поэзіи").}. Впечатлѣніе, производимое греческой жизнью и поэзіей, напоминаетъ Бродзинскому протекшую свободу юности. "Вся Европа, вдохновленная жизнью древнихъ грековъ, исполненная какъ бы юношескаго воодушевленія, прониклась ихъ идеями свободы, гражданства, умственной независимости и самодѣятельности и, начиная въ XVI вѣка, ведетъ съ разнымъ успѣхомъ, но непоколебимымъ движеніемъ впередъ борьбу за окончательную побѣду этихъ идеаловъ" {Ibid. 110.}.
Поляки по мнѣнію Бродзинскаго ближе къ грекамъ, чѣмъ нѣмцы и англичане, и по языку, и по обычаямъ, и по характеру, и эта близость ясно сказывается хотя бы въ произведеніяхъ Кохановскаго, Шимоновича и др. {Ibid. 110--113.}.
III.
Намъ остается теперь разсмотрѣть взгляды Бродзинскаго объ отдѣльныхъ эстетико-психологическихъ вопросахъ: о природѣ и значеніи чувства, фантазіи, о роли вдохновенія; о томъ какъ понимаетъ Бродзинскій геніальность, что разумѣетъ онъ подъ тѣмъ психологическимъ процессомъ, который называется творчествомъ, какое значеніе и какую цѣль видитъ онъ въ поэзіи.