Nie tworzę prawie nic--lecz przypominam ".}. Кто же страдаетъ слишкомъ живой фантазіей, тому Бродзинскій совѣтуетъ заниматься точными науками, умѣряющими ея пылъ.
Съ фантазіей тѣсно связано понятіе о чудесномъ, подъ которымъ Бродзинскій разумѣетъ такія художественныя измышленія, которыя переходятъ границы намъ вѣдомаго и понимаемаго. Такое опредѣленіе нисколько не противорѣчитъ, по его мнѣнію, опредѣленной имъ для искусства задачи не удаляться отъ природы и правды, потому-что въ художественныхъ произведеніяхъ вся сила не въ природѣ въ обыкновенномъ значеніи этого слова, а въ естественности, не въ правдѣ, а въ правдоподобіи.
"Поэзія придерживается дѣйствительности, насколько изъ нея можно создать идеальное. Она не заботится о томъ, какъ существуетъ извѣстное явленіе, а о томъ, какъ оно можетъ быть" {"О naśladowaniu natury", t. V, 318.}.
Самый интересный и самый спорный вопросъ въ эстетикѣ, разрѣшаемый болѣе или менѣе удовлетворительно только при содѣйствіи современной опытной психологіи,-- это вопросъ о вдохновеніи и сущности творчества {Объ этомъ чит. многочисленныя замѣчанія Бродзинскаго въ его сочиненіяхъ: "Pisma", t. VI, 85, 90, 92, 97--98, 101, 108, 109, 119, 120, 134, t. VII и проч.}.
Вопросомъ о вдохновеніи занимались уже въ древности и ставили его въ связь съ другимъ не менѣе важнымъ вопросомъ практическаго свойства: въ какой мѣрѣ поэту необходимы эрудиція, знанія, мастерство? Уже Горацій по этому поводу пишетъ:
"Natura fieret laudabile carmen, an arte,
Quaesitum est. Ego nec studium sine divite vena,
Nec rude quid possit video ingenium: alterius sic
Altera poscit opem res et conjurât amice" 1).
(De arte poët.,II, 408--411).