Вотъ почему и въ своемъ романѣ "Война и миръ" Л. EL Толстой всюду, во всѣхъ мелочахъ, какъ и въ важномъ отражаетъ міровоззрѣніе своей среды.
Перечтите страницы, посвященныя изображенію Сперанскаго. Этотъ громаднаго ума государственный дѣятель въ изображеніи Толстого рисуется намъ надутымъ, нѣсколько пошловатымъ бюрократомъ съ изрядной примѣсью духовнаго мѣщанства. Князь Андрей одно время заинтересовался его работой и самъ принялъ въ ней участіе, но очень быстро разочаровался въ ней. Онъ тоже озабоченно возился съ переводомъ на русскій языкъ статей римскаго и французскаго кодекса, но когда онъ вспомнилъ впослѣдствіи объ этой работѣ, ему стало какъ то совѣстно самого себя. Ему живо представилась деревня Богучарово, мужики, староста Дронъ, и когда онъ приложилъ къ нимъ права лицъ... то понялъ, что занимался праздной работой.
И впрямь, какія-тутъ права лицъ, когда существуютъ иныя права -- конюшни и барской милости. Гдѣ тутъ мѣсто идеѣ личнаго достоинства, когда остается ничѣмъ непоколебленной идея наказанія на тѣлѣ. Андрей Болконскій былъ умный и толковый хозяинъ, онъ былъ не злой человѣкъ, ему были присущи нѣкоторыя религіозныя и философскія исканія. Онъ уже хот ѣ лъ уважать людей не comme il faut, но возвыситься до полнаго признанія правъ человѣка и въ рабѣ,-- онъ небыль въ силахъ. Рабъ оставался для него рабомъ, существомъ низшаго сорта. Онъ заботился о рабѣ, какъ умный хозяинъ заботится о скотѣ: и для скота необходимо хорошее теплое стойло, сѣно и коновалъ въ случаѣ болѣзни,-- точно также въ извѣстныхъ матеріальныхъ удобствахъ нуждались и крестьяне. Для нихъ Андрей Болконскій кое что дѣлаетъ. Въ принципѣ онъ даже за освобожденіе крестьянъ отъ крѣпостной зависимости, но не не имя сантиментальной любви или народолюбія, а изъ классово-эгоистическихъ мотивовъ -- въ интересахъ дворянства и его спасенія отъ растлѣвающаго вліянія тунеядства и самоуправства.
Крестьянъ Андрей Болконскій не уважаетъ и не любитъ. Наказаніе на тѣлѣ онъ не считаетъ для нихъ оскорбительнымъ: "Ежели ихъ бьютъ, с ѣ кутъ, посылаютъ въ Сибирь, говоритъ онъ, то я думаю, что. имъ отъ этого нисколько не хуже. Въ Сибири ведутъ они my-же скотскую жизнь, а рубцы на т ѣ л ѣ заживаютъ, и они также счастливы, какъ были прежде".
Но Андрей Болконскій тронутъ и новыми идеями. Онѣ не могли не проникнуть въ барскую среду. Гувернеры иностранцы, знаніе языковъ, роскошныя библіотеки, книги на французскомъ и англійскомъ языкахъ, заграничныя путешествія -- все это вводило людей аристократическаго круга въ міръ новыхъ демократическихъ идей и либеральныхъ настроеній. Старое барство сталкивалось съ новымъ міровоззрѣніемъ и какъ-то уживалось съ нимъ. Достаточно припомнить домъ Яковлева, гдѣ выросъ Герценъ, чтобы понять, какъ сумбурно, хаотично, внѣшне уживались въ одномъ барскомъ домѣ два уклада жизни -- старинный крѣпостнически-барскій и новый либеральный, западно-европейскій. Несомнѣнно долженъ былъ возникнуть конфликтъ между психическими традиціями и навыками стариннаго барства и новыми освободительными идеями. Отсюда извѣстная нравственная раздвоенность, исканіе смысла и оправданія жизни и своего поведенія, отсюда нѣкоторая надломленность и неуравновѣшенность.
Андрей Болконскій, въ котораго Толстой вложилъ многія черты своего характера, человѣкъ прямой и честный, и не хочетъ знать компромиссовъ: независимый и гордый феодалъ, гордился всегда своей прямолинейностью, онъ имѣлъ возможность осуществлять свою волю, онъ не рвалъ органической связи между мыслью, словомъ и дѣломъ. Въ этомъ было его огромное преимущество передъ обыкновенными смертными, приниженными и смиряющими свои желанія передъ силой обстоятельствъ.
Феодалъ жилъ полной жизнью, дышалъ свободно; организмъ его работалъ сильно и властно. Онъ умѣлъ и любить и ненавидѣть, ставить цѣли и осуществлять ихъ. Феодально-крѣпостническій строй создавалъ для него эту счастливую возможность дышать полной грудью, жить цѣлостной жизнью. И когда стала, рушиться этотъ строй,-- никто сильнѣе феодала не почувствовалъ измѣненія условіи жизни. Старыя потребности прямого и послѣдовательнаго дѣйствія, не знающаго компромиссовъ согнутой спины,-- властно заговорили въ негибкой душѣ феодала, а новыя условія требовали гибкости, приспособленія, иной психологіи, иной дисциплины, иныхъ житейскихъ взаимоотношеній.
На этой почвѣ создается конфликтъ въ душѣ Андрея Болконскаго и ему подобныхъ, растетъ раздвоенность; совѣсть заговорила сильнѣе и властнѣе и требуетъ выхода изъ круга сомнѣній и недоумѣній. Отсюда духъ усталости и надломленности, усиливаемыхъ тяжелымъ наслѣдственнымъ грузомъ переживаній многихъ и многихъ поколѣній предковъ; отсюда -- естественная потребность искать этотъ выходъ не въ приспособленіи къ новымъ непонятнымъ соціальнымъ условіямъ, а внутри себя, въ усиленной работѣ совѣсти, въ задачахъ самоусовершенствованія и моральнаго освобожденія отъ тяжелыхъ тисковъ жизни.
Въ Андреѣ Болконскомъ Толстой воплотилъ черты отживающаго властнаго барства, съ его властностью, честолюбіемъ,-- силой воли, чувствомъ чести и долга, съ его несомнѣнно сильнымъ инстинктомъ государственнаго строительства. Въ лицѣ. Пьера Безухаго онъ воплотилъ другія лучшія свои черты. Пьеръ Безухій добрый малый съ чуднымъ сердцемъ, идеалистъ, мечтатель, съ гуманными настроеніями и склонностью къ философіи. Это богатая чувственная, страстная натура, нѣсколько безпутная, но по существу исполненная жажды добра и прекрасныхъ задатковъ. Не случайно Толстой влагаетъ въ душу Пьера и нѣкоторыя народническія настроенія. Такія настроенія были бы чужды сухому, практичному и надменному аристократу чистой воды, привыкшему взирать на народъ съ высоты своего аристократическаго презрѣнія. И потому Толстой съ большой художественною чуткостью даетъ новыя черты не родовитому аристократу. Пьеръ Безухій, хотя и графъ, но не изъ родовитой семьи. Его отецъ -- "вельможа въ случаѣ" временъ Екатерины II. Съ точки зрѣнія старинной аристократіи такое жалованное графство ровно ничего не стоитъ. Оно просто игнорируется, и замѣчательно, что во всемъ романѣ Толстого Пьеръ Безухій фигурируетъ, какъ Пьеръ Безухій, а не какъ графъ Пьеръ Безухій.
И въ тоже время Андрей Болконскій всегда князь Андрей Болконскій; титулъ князя составляетъ неотъемлемую часть его имени и фамиліи. "Князь Андрей"--это звучитъ привычно и естественно;-- "графъ Пьеръ" -- странно и не натурально.