Если эти поиски не мѣшаютъ жить, не стоятъ на пути соціальнымъ инстинктамъ, то, являясь совершенно личнымъ дѣломъ, они не могутъ быть препятствіемъ для совмѣстныхъ усилій цѣлой группы людей (класса, народа, человѣчества) создавать, творить болѣе справедливыя и разумныя соціальныя, условія жизни, завоевывать природу знаніями и посильно бороться со зломъ.
У нормальнаго человѣка, съ нормально развитыми соціальными инстинктами и съ такими же инстинктами полноты жизни и личнаго бытія -- вѣчные вопросы,-- мірового трагизма не занимаютъ всей жизни. Они стучатся въ человѣческую душу въ отдѣльные періоды жизни человѣка: въ годы юности, потомъ въ расцвѣтѣ силъ въ 35--40 лѣтъ, наконецъ въ старости. Конечно, мы не говоримъ объ исключеніяхъ: о художникахъ и философахъ, спеціально отдавшихся углубленію въ "проклятые" вопросы.
Большинство людей не упирается въ философскіе тупики съ отчаяніемъ безнадежности въ душѣ и не впадаетъ въ параличъ бездѣятельности.
Этимъ отчаяніемъ и бездѣятельностью легко заражаются люди или вовсе асоціальные, или маловоспитанные въ чувствахъ соціальной солидарности.
Въ наше время полной дезорганизованности жизни, свирѣпаго торжества личныхъ интересовъ -- возникаютъ цѣлыя группы общественныхъ эгоистовъ,-- людей, для которыхъ ихъ я, ихъ горе и радость являются не только высшей самоцѣлью, но и цѣлью вселенной.
Такого "одинокаго" зовешь на дѣло. А онъ, боясь жизни, спрятался въ свою скорлупу и отсиживается отъ жизни за бастіонами проклятыхъ вопросовъ.
Онъ еще не рѣшилъ вопроса о смерти и жизни, о смыслѣ существованія, о богѣ и добрѣ, и все окружающее кажется ему только "безуміемъ и ужасомъ". Такъ убогое одиночество и отчужденность отъ людей, неумѣнье жить и радоваться жизнью прячется за высшія исканія философскаго смысла жизни.
Таковы почти всѣ герои повѣстей Андреева. Всѣхъ ихъ мучаетъ вопросъ о смерти, прерывающей нить жизни. "Если есть смерть, то какой же смыслъ жизни"?-- вотъ вопросъ, задаваемый Андреевымъ. Для Андреева жизнь по существу не ужасна, ужасно ея мѣщанство, ужасно зло, въ ней торжествующее. Но если зло торжествуетъ,-- то ужасна сама жизнь.
Безсмысленна война; но еще болѣе безсмысленна обыденная жизнь, напр. Василія Ѳивейскаго. Зло, несчастія, обрушившіяся на его голову, не могутъ быть оправданы здѣсь, на землѣ.
Живому человѣку не достаточно какого-то отвлеченнаго, нуменальнаго оправданія зла. Ему нужно чудо здѣсь на землѣ; здѣсь -- возстановленія попранныхъ правъ добра. И о. Василій требуетъ здѣсь на землѣ воскресенія умершаго. У него здѣсь на землѣ голодаютъ Дѣти.