Замыселъ былъ у автора грандіозный, но результатъ сравнительно ничтожный. Жизнь современнаго человѣка дѣйствительно жалка и полна случайностей, но трагизма жизни вообще Андреевъ не показалъ. Отдѣльныя сцены въ пьесѣ талантливы и интересны.
VIII. Революціонный годъ
Отзывчивость Андреева на событія революціоннаго года.-- "Губернаторъ".-- Психологія террористическихъ актовъ. "Такъ было -- такъ будетъ".-- "Къ звѣздамъ".-- Дѣйствующія лица.-- Маруся.-- Трейчке.-- Сергѣи Николаевичъ,-- Любовь къ ближнему.-- Любовь къ дальнему.-- Техника пьесы.
На творчествѣ Андреева революціонный 1905 годъ не остался безъ вліянія. Напротивъ этотъ годъ показалъ намъ, что Андреевъ оказался не совсѣмъ глухъ къ совершающемуся перевороту. При всей своей отчужденности и замкнутости Андреевъ почувствовалъ бодрящую волну всколыхнувшейся общественности:
Глухой услышалъ. Слѣпой узрѣлъ. Чуждый жизни, весь поглощенный проклятіями ужасамъ ея, Андреевъ вдругъ измѣнился. Его пессимизмъ какъ-то размякъ, и въ пьесѣ къ "Звѣздамъ" мы къ удивленію своему встрѣчаемъ уже почти оптимистическіе тона. Такова сила коллективнаго чувства, коллективной воли. Правда, Андреевъ подчинился этому вліянію не на долго,-- только на одинъ годъ; но все же подчинился... Достаточно было нѣсколькихъ мѣсяцевъ подъема народной жизни, чтобы переродить,-- хотя бы и на время, заядлаго пессимиста. Изъ произведеній этого года, явно, подъ вліяніемъ гапоновской и послѣдующихъ за ней исторій написана повѣсть "Губернаторъ". Она даетъ намъ нѣсколько талантливыхъ страницъ для выясненія коллективной психологіи и очень тонко и вдумчиво объясняетъ происхожденіе и психологическіе мотивы террора.
Какъ бы отрицательно мы ни относились къ террору и съ точки зрѣнія этической, и съ точки зрѣнія политической безплодности его, мы не можемъ отрицать, что явленія террористическаго характера имѣютъ глубокіе корни въ обществѣ и не могутъ быть объясняемы по казенному способу,-- преступностью безумцевъ.
Андреевъ даетъ намъ въ этомъ смыслѣ удивительную по наблюдательности и мѣткости картину.
Въ городѣ была стачка. Рабочіе пришли къ губернаторскому дому и смиренно просили объ улучшеніи своей участи. Губернаторъ въ переполохѣ велѣлъ стрѣлять. Въ итогѣ много убитыхъ, въ томъ числѣ женщины и дѣти. Убитыхъ уложили въ пожарномъ депо въ наилучшемъ порядкѣ: плечомъ къ плечу, лицомъ вверхъ, покрыли брезентомъ, изъ-подъ котораго стройно вытянулись въ рядъ неподвижныя ноги въ плохой стоптанной обуви.
Правда, въ Петербургѣ восхищались мужествомъ и твердостью Петра Ильича (губернатора), но у него съ момента разстрѣла будто остановилось время и наступило то, чему онъ не могъ прибрать имени и объясненія. Ничто не могло успокоить взволнованнаго губернатора, и когда ему преосвященный Мисаилъ заговорилъ о "злодѣяхъ", т. е. рабочихъ -- "противенъ и жалокъ показался ему этотъ старикъ, безцѣльно лгавшій передъ своимъ Богомъ". Но психологія губернаторской души, поврежденной выстрѣлами, какъ она сама по себѣ ни интересна, все же не чужда чертъ свойственной Андрееву мелодрамы. Гораздо глубже и прямо проникновенно изображена психологія города.
"Уже на слѣдующее утро послѣ убійства рабочихъ, весь городъ проснувшись зналъ, что губернаторъ будетъ убитъ... какъ будто надъ городомъ пронесся кто-то темный и весь его осѣнилъ своими черными крылами.