Она понятна въ некультурныхъ людяхъ, нищихъ духомъ, умственно убогихъ, какъ эстонецъ Янсонъ, весь организмъ котораго стоналъ и кричалъ противъ смерти одной и той же тупо повторяемой фразой:
-- Меня не надо вѣшать.
Но даже у Цыганка мы видимъ достаточно энергіи, чтобы съ извѣстной удалью идти навстрѣчу смерти. И эта удаль измѣняетъ ему, по волѣ автора, только въ послѣднюю минуту.
Не знаемъ, имѣлъ ли Андреевъ достаточный фактическій матерьялъ, чтобы приписать своимъ террористамъ такую печальную и трусливую смерть и такія жалкія переживанія въ ожиданіи ея. Но думается намъ, что и факты, и психологія противъ Андреева въ данномъ случаѣ.
Трудно представить себѣ, чтобы на судѣ, гдѣ какъ ни какъ вниманіе отвлечено уже самымъ процессомъ, террористъ,-- сознательный и интеллигентный человѣкъ, до такой степени былъ охваченъ ужасомъ смерти, что уже заранѣе превратился въ трупъ. Это просто не правда. Да наконецъ отчеты о многихъ политическихъ процессахъ ничего не говорятъ намъ въ пользу напраслины Андреева.
Онъ совершенно несправедливо унизилъ своихъ героевъ.
Передъ нами письмо одного изъ осужденныхъ на казнь къ своей матери, переданное намъ для опубликованія: "Милая мама! сейчасъ иду на смерть... Если увидишь когда-нибудь Андреева, то скажи ему, что онъ...... (нѣсколько словъ опускаемъ). Мы не такъ умираемъ".
Не такъ умираютъ они и по отзывамъ многочисленныхъ свидѣтелей, отъ которыхъ многимъ изъ насъ приходилось слышать подробные и совсѣмъ иные разсказы {Чит. К. Арнъ. Изъ моихъ скитаній. "Наша Газета" 1909 г. Пасхальный номеръ.}.
Андреевъ и на этотъ разъ не потрудился изучить вопросъ въ его фактической части и поступилъ сугубо дурно. Нельзя бросать тѣнь на каждаго. Есть сюжеты, къ которымъ слѣдуетъ подходить съ особенной деликатностью и вдумчивостью. Справедливо осуждать терроръ какъ мѣру и не этическую, и общественно не полезную; но нужно воздать должное и ошибающимся, когда за ихъ ошибками чувствуется и горячее безкорыстное убѣжденіе, и благородная рѣшимость расплатиться за свое поведеніе собственной жизнью. Есть красота подвига и не слѣдовало подмарывать этой красоты, тѣмъ болѣе, что "повѣсть о семи повѣшенныхъ" прекрасная вещь, по истинѣ просвѣтъ,-- lucidum intervallum въ кошмарномъ творчествѣ Андреева.)