Первые успѣхи вскружили голову и опьянили.. Темпераментъ, а не зрѣлый умъ и знаніе, диктовалъ программы.
И чѣмъ выше уносилась фантазія въ область политическихъ сказокъ, тѣмъ сильнѣе и больнѣе было паденіе на землю, къ суровой и кровавой дѣйствительности. Разочарованіе было безмѣрное. Ликованіе смѣнилось отчаяніемъ; молодой энтузіазмъ -- уныніемъ, революціонная энергія -- политической простраціей.
Пришли и стали тѣни ночи на стражѣ зла.
Настала реакція.
"И пролетаріатъ, и крестьянство и вообще "народъ" и сама революція, можно сказать, не оправдали ожиданій почтеннѣйшей публики"-- такъ пишетъ Ф. Д-нъ, которому -- надо думать -- достаточно хорошо извѣстны событія революціонной эпохи. {На рубежѣ. Критич. сборникъ. Спб. 1909 годъ.}
Передъ растерянной молодежно и частью интеллигенціи разверзлась бездна и надвинулась "тьма"... Наступило страшное духовное утомленіе. Революція вырождалась въ экспропріаціяхъ, которыя выдвигались уже не массовыми, коллективными переживаніями, а "личностью", вырвавшейся изо всѣхъ связей съ цѣлымъ.
Индивидуализмъ вновь предъявилъ свои права. Недостижимость соціальныхъ идеаловъ въ самомъ ближайшемъ будущемъ выдвинула съ настойчивой требовательностью вопросъ о сегодняшнемъ дн ѣ. Если опять ставилась чеховская формула о томъ, какъ хорошо будетъ черезъ 200--300 лѣтъ, то естественно было ожидать и вопроса отъ "личности": какое мнѣ дѣло до счастья черезъ 200 лѣтъ. Я хочу счастья себѣ, теперь, сегодня-же. Я не хочу быть только удобреніемъ для будущихъ всходовъ, я не хочу жить для невѣдомаго будущаго. Я живой человѣкъ, я самъ себѣ цѣль. Я хочу наслаждаться жизнью, а не умирать за счастье будущихъ поколѣній.
Вотъ на какой психологической почвѣ выросла фигура. Санина и другихъ героевъ Арцыбашева.
VI.
Авторъ романа "Санинъ" задался цѣлью создать положительный типъ въ русской жизни; типъ человѣка, который разрѣшилъ противорѣчія жизни и нашелъ вѣрный путь късчастью на землѣ, теперь же. Въ этомъ стремленіи къ созданію положительныхъ типовъ Арцыбашевъ идетъ по тому пути, который привлекалъ и другихъ русскихъ писателей. Начиная съ Гоголя, всѣ русскіе писатели тосковали по положительному типу. Русская жизнь давала только отрицательные типы и потому вполнѣ понятна тоска по людямъ, утверждающимъ смыслъ жизни, дающимъ выходъ изъ міра пошлости, сомнѣній и отрицанія.