И всѣ русскіе писатели потерпѣли крушеніе въ поискахъ идеальнаго человѣка. Трудно, вѣрнѣе, прямо невозможно создать образъ несуществующаго. Творчество имѣетъ свои предѣлы, и сцмая пылкая фантазія строитъ свои мечты изъ матерьяла дѣйствительности. Констанжогло у Гоголя, Штольцъ у Гончарова, Соломинъ и Базаровъ у Тургенева -- вотъ жалкіе результаты положительнаго строительства нашихъ кориѳеевъ-беллетристики.
Нельзя творить изъ ничего. Положительныхъ типовъ, идеальныхъ людей, разгадавшихъ смыслъ жизни и на этой почвѣ создавшихъ для себя счастливую жизнь, которой можно подражать,-- нѣтъ и не можетъ быть; жизнь слишкомъ печальна, несовершенна, полна противорѣчіями, что-бы могли въ ней явиться положительные, даже идеальные люди. Такіе люди въ изображеніи писателей всегда оказываются узкими, односторонними людьми,-- выдуманными.
Вѣдь если бы возможны были въ наше время люди, нашедшіе философскій ключъ къ разумѣнію жизни и самому лучшему ея устройству, теперь же, при наличности современныхъ, политическихъ и соціальныхъ условій, то это значило бы, что проблемма совершенствованія разрѣшена; это значило бы, что она дѣйствительно не зависитъ отъ внѣшнихъ формъ, а всецѣло является продуктомъ внутреннихъ процессовъ и измѣненій въ человѣкѣ. Это могло бы означать еще, что современныя общественныя условія жизни не такъ уже плохи и даютъ полную возможность разумнаго законченнаго существованія, и только не всѣ люди умѣютъ устроить свою жизнь,-- воспользоваться существующими условіями.
Тургеневъ далъ намъ предшественника Санина -- по упрощенности рисунка жизни и элементарности внутренняго ея содержанія,-- Базарова.
Но какая громадная разница въ цѣнности обоихъ типовъ. Базаровъ тоже равнодушенъ къ общественнымъ вопросамъ, политикѣ, народу, искусству, книгамъ, религіи, партійнымъ программамъ и пр. Онъ тоже весьма упрощенно смотритъ на жизнь, на любовь, заглядывается на красивыхъ женщинъ и въ отношеніяхъ къ нимъ не признаетъ ничего другого, кромѣ простого физіологическаго влеченія. Но при всемъ томъ Базаровъ все же явленіе прогрессивное. Это человѣкъ труда, выдержки, здоровой энергіи и воли. Онъ вѣритъ въ науку; въ его нигилизмѣ -- предчувствіе чего то новаго, лучшаго; сынъ разночинца, онъ пришелъ на смѣну праздному и болтливому барину, что-бы превратить лѣнивую дворянскую Русь въ "мастерскую", гдѣ выковывается новая разумная жизнь.
Въ отрицаніи Базарова, при всей некультурности этого отрицанія, звучитъ положительная жажда творчества, чувствуется протестъ противъ гнилой старины. Совсѣмъ не таковъ Санинъ, хотя авторъ и старался придать ему возможную привлекательность и внушительность.
Г. Арцыбашевъ старается представить намъ своего героя съ самой положительной стороны и вырисовываетъ его самыми привлекательными чертами. Онъ увѣряетъ насъ, что душа Санина сложилась свободно, на просторѣ, какъ дерево въ полѣ. Его не искалѣчило воспитаніе, не испортила школа, которой онъ, конечно, не кончилъ. Передъ нами настоящій русскій красавецъ. Высокій, свѣтло-волосый, не знающій ни усталости, ни волненія, ни стыда, ни угрызеній совѣсти. Постоянно слышится его беззаботный смѣхъ, его искренній и ласковый голосъ.
Его свѣтлые глаза отличаются любопытной особенностью: они не мигающіе глаза; ихъ ничѣмъ нельзя смутить и встревожить...
Міровоззрѣніе Санина чрезвычайно просто: у него вовсе нѣтъ міровоззрѣнія. Онъ и не считаетъ необходимымъ какое бы то ни было міровоззрѣніе. Нужно жить, какъ птица летаетъ. Нужно отдаваться беззаботно радостямъ переживаемой минуты, не отдаваясь страхамъ и опасеніямъ за завтрашній день, не мучая себя соображеніями долга, обязанностей, совѣсти. Люди, думаетъ Санинъ, по природѣ гадки, по природѣ скоты. Нужно усвоить себѣ этотъ взглядъ на человѣка и не волноваться. Все, что настроили люди въ области политики, религіи, соціальныхъ отношеній, только стѣсняетъ здоровую человѣческую природу.
Нужно освободиться отъ ненужнаго и вреднаго нароста на здоровомъ тѣлѣ: долой этику, тяжелый трудъ, общественное строительство, науку. Для счастья человѣка нужно не много: удовлетворять естественнымъ склонностямъ пола и желудка.