Онъ носится съ идеей мученичества, героизма и потомъ ужъ вовсе разочарованный восклицаетъ въ совершенномъ не "марксистскомъ" паѳосѣ: "можно-ли страдать и жертвовать собою за это глупое и низкое звѣрье".
Если Санинъ и Сварожичъ и попали какъ нибудь случайно въ соціалъ-демократическую группу, то только по недоразумѣнію; но и въ самой убогой и неграмотной группѣ подростковъ они могли оставаться только подонками ея, а не героями и вождями, какъ хочетъ насъ увѣрить авторъ.
Въ умственномъ и общественномъ отношеніи Санинъ стоитъ чрезвычайно низко. Также жалокъ и убогъ Санинъ и во всѣхъ другихъ отношеніяхъ. Его взглядъ на людей чисто звѣриный, зоологическій. Санинъ не признаетъ ни дружбы, ни родства, ни теплыхъ сердечныхъ привязанностей. Мать свою онъ презираетъ. Послѣ одного спора съ ней онъ смотритъ ей вслѣдъ и говорить про себя: "вотъ животное". Сестру свою онъ изучаетъ, какъ самку. Онъ подглядываетъ ее въ окно, когда она раздѣвается, смотритъ на нее съ вожделѣніемъ и, улучивъ минуту слабости, крѣпко обнимаетъ сестру и обжигаетъ ее горячимъ поцѣлуемъ, зная, что его сестра въ это время удручена горемъ, разочарованіемъ въ Зарудинѣ и готовится быть матерью. Нѣтъ въ сердцѣ Санина мѣста и дружбѣ. У Санина могутъ быть собутыльники; товарищи пирушекъ, но нѣтъ и не можетъ быть друзей. Дружба обязываетъ, дружба требуетъ извѣстнаго постоянства настроеній, преданности, симпатій, а Санинъ на это вовсе не способенъ. Совершенно спокойно узнаетъ онъ о смерти еврея Соловейчика, безъ всякихъ колебаній и угрызеній совѣсти наноситъ страшный ударъ кулакомъ поручику Зарудину и отказывается отъ дуэли, зная, что тѣмъ толкаетъ его на самоубійство.
Поведеніе Санина на похоронахъ Сварожича цинично-развязно. Надъ свѣжей могилой пріятеля, передъ кучкой опечаленныхъ его друзей онъ не находитъ ничего лучшаго, какъ цинично изречь слѣдующую сентенцію: "Юрій Сварожичъ жилъ глупо, мучилъ себя по пустякамъ и умеръ дурацкой смертью"...
И замѣчательно то, что авторъ все время на сторонѣ своего любимца. Соловейчикъ автору только жалокъ. Его изображаетъ онъ не безъ доли затаеннаго презрѣнія къ "еврейчику"
Молодецкій ударъ Санина Зарудину, кулакомъ по лицу, и всѣ послѣдствія этого удара разсказаны съ какимъ то любовнымъ смакованіемъ.
Циничную рѣчь на кладбищѣ авторъ завершаетъ сценой негодованія кружка, въ которой Санинъ остается побѣдителемъ. Уполномоченные кружка, трепетно и робко, путаясь и запинаясь, хотятъ выразить Санину свое негодованіе, но Санинъ, бодро закинувъ назадъ голову, посрамляетъ ихъ однимъ своимъ видомъ и удаляется побѣдителемъ... Такъ хочетъ авторъ.
Въ высшей степени характерно отношеніе Санина и другихъ героевъ Арцыбашева къ женщинѣ. Къ ней Санинъ относится съ глубочайшимъ презрѣніемъ. Женщина -- только самка,-- глупая самка прежде всего, -- жаждущая мужчины. Пріятель Санина, при сочувствіи и самого Санина, увѣряетъ, что дѣльные и умные мужчины встрѣчаются, ну хоть одинъ на тысячу, а женщинъ -- ни одной. "Голыя, розовыя, жирныя, безхвостыя обезьяны". Это та же характеристика, которую мы раньше уже слышали отъ Вейнингера. По Арцыбашеву, женщина жаждетъ только чувственнаго наслажденія и счастлива, когда ее берутъ. Сестра Санина очень быстро осваивается съ чувственными поцѣлуями брата и когда "горячія губы брата долго и больно ее цѣловали, она чувствовала себя неудержимо счастливой. Въ это мгновеніе ей не было дѣла до того, кто ее цѣлуетъ". Когда герои Арцыбашева съ Санинымъ во главѣ видятъ женщину, они никогда не интересуются ею, какъ человѣкомъ. Ихъ взоръ всегда устремленъ ниже лица женщины. Ихъ привлекаетъ въ женщинѣ все то, что говоритъ о чувственности. Зина Карсавина купается и Санинъ, подсматривающій за ней, наслаждается тѣмъ, какъ отъ смѣха "весело дрожали ея розовый животъ и высокія дѣвичьи груди". Видъ красивой женщины или красиваго мужчины вызываётъ у Санина (и у Арцыбашева) чисто зоологическія сравненія. Красивая походка и фигура сестры Лиды вызываетъ въ немъ образъ кобылы. Зарудинъ сравнивается съ жеребцомъ. Мать съ животнымъ. Въ одномъ мѣстѣ самъ Санинъ радостно заржалъ... го-го-го! неслось далеко по полю изъ груди Санина.
Такъ же, какъ Санинъ, смотритъ на женщину и поручикъ Зарудинъ: глядя на Лиду, Зарудинъ заранѣе радовался при мысли, что и "эта гордая, чистая, умная и начитанная дѣвушка будетъ принадлежать ему (текстъ изъ приличія нами измѣненъ), какъ и другія дѣвушки, и онъ будетъ дѣлать съ ней все, что захочетъ". Въ сущности, Зарудинъ тотъ же Санинъ, только въ военномъ мундирѣ; пожалуй, даже выше Санина: онъ, по крайней мѣрѣ, старательно исполняетъ возложенныя на него службой обязанности, имѣетъ какое то, хотя бы и одностороннее, понятіе о чести и долгѣ... Но авторъ, должно быть, за офицерскій мундиръ -- старается всячески унизить его: то, что вмѣняется въ заслугу Санину, приводится въ порицаніе Зарудину.
Юрій Сварожичъ не. отстаетъ отъ двухъ предыдущихъ героевъ въ своихъ отношеніяхъ къ женщинѣ. Онъ видитъ Карсавину и сейчасъ-же у него возникаетъ смутная мечта "лишить ее чистоты и невинности, какъ выростало у него это желаніе при видѣ всѣхъ красивыхъ дѣвушекъ". Онъ идетъ съ Карсавиной въ пещеру, и первая мысль, какая у него является здѣсь, это та, что теперь "въ сущности она у него въ рукахъ". И онъ даже высказываетъ эту мысль Карсавиной. На прогулкѣ съ ней Сварожичъ пытается осуществить свои чувственные планы; но все несчастіе Сварожича, что онъ растерялъ свои силы и не способенъ обнаружить во время пылкость звѣря.