Индивидуализмъ развѣнчанъ; онъ родной братъ мѣщанства. Симпатія Горькаго на сторонѣ потомственнаго алькоголика Тетерева, любителя птицъ и птицелова Перчихина и, главнымъ образомъ, рабочаго Нила. Этого послѣдняго Горькій рисуетъ съ особенной любовью и нѣжностью. Сильный, здоровый, цѣльный, непосредственный, Нилъ знаетъ чего хочетъ и не боится жизни. Онъ хочетъ вмѣшаться въ самую "гущу жизни", онъ не боится борьбы: "права не даютъ, права берутъ!" Нилъ хочетъ заставить жизнь отвѣтить на всѣ вопросы такъ, какъ онъ самъ того хочетъ.
Жить даже, не будучи влюбленнымъ -- славное занятіе. Есть прелесть даже въ томъ, чтобы мчаться въ ненастную погоду на скверномъ паровозѣ.
Горькій всячески идеализируетъ своего Нила, надѣляя его всѣми добродѣтелями здороваго, сильнаго и цѣльнаго человѣка. Но какъ то не вѣрится, что Нилъ такъ прекрасенъ. Не вѣрится и въ его талантъ -- бороться всю жизнь со зломъ. Налетъ мѣщанства сильно чувствуется на немъ. Женится Нилъ на своей Полѣ, обзаведется домикомъ, дѣтьми, и все пойдетъ какъ и у другихъ. Нилъ скорѣе склоненъ къ простому мѣщанскому счастью, чѣмъ къ роли борца за пролетарскую правду.
Съ самодовольной фигуры Нила начинается у Горькаго передвиженіе его таланта въ сторону тенденціознаго изображенія жизни и рабочаго класса. Міровоззрѣніе Горькаго претерпѣваетъ явныя измѣненія. Прежде всего Горькій отказывается отъ проповѣди того, что сила -- моральна (онъ вычеркнулъ во второмъ изданіи своихъ сочиненій соотвѣтствующее мѣсто въ разсказѣ "Ошибка"). Онъ начинаетъ признавать, что и слабые имѣютъ право на жизнь. Въ драмѣ "На Днѣ", (1902) онъ проводитъ ту мысль, что и ложь хороша, если она служитъ во спасеніе слабому человѣку. Что такое правда, говоритъ съ пренебреженіемъ Сатинъ: "человѣкъ выше правды", и вотъ во имя этого довода оправдывается постоянная ложь Луки, который поддерживаетъ Анну увѣреніемъ, что она скоро выздоровѣетъ, актера -- разсказомъ о великолѣпной лечебницѣ для алькоголиковъ, Настю -- тѣмъ, что съ довѣріемъ слушаетъ разсказы ея о лаковыхъ сапожкахъ несуществующаго Гастона. Лука примирилъ съ жизнью и Клеща. "Человѣкъ выше правды"--вотъ девизъ этой драмы. Но принять этотъ девизъ приходится съ большими недоумѣніями. Совершенно справедливо отмѣтилъ Ивановъ Разумникъ {Ив. Разумникъ. Исторія русской общественной мысли. T. II.}, что великолѣпная тирада Сатина:-- человѣкъ -- это звучитъ гордо, вовсе не является отраженіемъ старыхъ индивидуалистическихъ идей Горькаго. Скорѣе наоборотъ. Изъ монолога Сатина видно, что для него человѣкъ не цѣль, а средство: "человѣкъ -- вотъ правда! Что такое человѣкъ?... Это не ты, не я, не они... нѣтъ! Это ты, я, они, старикъ, Наполеонъ, Магометъ... въ одномъ! Понимаешь? Это -- огромно! Въ этомъ -- всѣ начала и концы... Все -- въ человѣкѣ, все -- для человѣка и таже мысль высказана и въ алегоріи "Человѣкъ" (1903), гдѣ человѣкъ пишется уже съ большой буквы. Индивидуалистическій по формѣ монологъ Сатина приходится сильно заподозрить именно со стороны его индивидуализма.
Пьесой "На днѣ" Горькій поднялся до апогея своей литературной и сценической славы. Пьеса имѣла успѣхъ и у насъ, и на Западѣ. Въ Берлинѣ она шла около 1000 разъ, и вдумчивые нѣмцы съ особеннымъ вниманіемъ вслушивались въ монологи Сатина, рѣчи Луки и другихъ дѣйствующихъ лицъ. "Дно"--кульминаціонный пунктъ славы Горькаго,-- дальше начинается ея закатъ. Нужно надѣяться, что временный, но пока безспорный..
Горькій все болѣе и болѣе переходитъ на партійную точку зрѣнія и силится по мѣрѣ разумѣнія провести ее и въ своихъ произведеніяхъ. Онъ старается забыть, что онъ соколъ буревѣстникъ и не можетъ отрѣшиться отъ своей натуры. Волевое начало всегда проявляется у Горькаго сильнѣе всего, какъ и у его героевъ. Ѳома, Сашка,-- гулящая дѣвушка хотятъ сказать все и боятся, что если скажутъ, душа ихъ опустошится. Но сказать всю правду, выплюнуть ее въ лицо жизни -- хочется. Такъ и Илья въ повѣсти "Трое" торопится раскрыть всё, что знаетъ, и дѣлаетъ въ обществѣ скандальныя разоблаченія о своей любовницѣ. Ежовъ хотѣлъ бы "плюнуть въ рожу всей интеллигенціи".
Горькій тоже давно уже подбирался къ интеллигенціи. Онъ и раньше никогда не любилъ ее. Теперь подошелъ моментъ,-- быть можетъ и съ узко понятой "марксистской" точки зрѣнія обрушиться на русскую интеллигенцію, какъ quantité négligeable. Горькій продѣлываетъ эту аттаку со всей свойственной его натурѣ стремительной страстностью въ "Дачникахъ" (1904). Проникшись вѣрой въ соціализмъ, какъ ученіе, всесторонне разрѣшающее всѣ проблемы жизни, и признавъ, что пролетаріатъ является носителемъ и выразите лемь идеаловъ соціализма, Горькій почувствовалъ возможность сдѣлать выпадъ противъ интеллигенціи, объявивъ ее ненужнымъ соромъ жизни. Это -- "дачники",-- пришли, насорили, насмѣтили, а за ними простой народъ долженъ подметать. Свое отношеніе къ "Дачникамъ" Горькій выражаетъ устами Власа, молодого человѣка, выгнаннаго изъ многихъ учебныхъ заведеній, не мирящагося съ мѣщанствомъ жизни и людей и потому непрерывно будирующаго. Интеллигентовъ Власъ высмѣиваетъ въ своемъ стихотвореніи въ слѣдующихъ выраженіяхъ: "маленькія нудныя людишки ходятъ по землѣ моей отчизны, ходятъ и уныло ищутъ мѣста, гдѣ бы можно спрятаться отъ жизни. Все хотятъ дешевенькаго счастья, сытости, удобствъ и тишины, ходятъ и -- все жалуются, стонутъ, сѣренькіе, трусы и лгуны. Маленькія, краденыя мысли... Модныя, красивыя словечки... Ползаютъ тихонько съ краю жизни, тусклые, какъ тѣни, человѣчки".
Маленькіе, нудные людишки! Ищутъ мѣста, гдѣ бы можно спрятаться отъ жизни,-- такъ характеризуется огуломъ вся русская интеллигенція. Правда, въ той же пьесѣ выставлено и нѣсколько симпатичныхъ интеллигентовъ, ведущихъ видимо партійную работу. Горькій имъ сочувствуетъ. Весьма возможно, что они обрисованы слишкомъ эскизно только по цензурнымъ соображеніямъ,-- и все таки общее впечатлѣніе отъ пьесы таково, что нападки Горькаго относятся ко всей интеллигенціи. Ея роль въ русской жизни совершенно непонята Горькимъ и низведена на нѣтъ.
"Маленькіе людишки",-- мозгъ и совѣсть страны. Заслуги ихъ передъ родиной громадны. Хотя и трудно дать точное опредѣленіе того, что такое интеллигенція, нельзя точно выяснить, въ какой мѣрѣ она носила въ каждую данную эпоху черты классовой психологіи, однако для насъ всѣхъ ясно, что Радищевъ и Новиковъ это представители русской интеллигенціи, декабристы -- интеллигенція, Бѣлинскій, Тургеневъ, Толстой, Чернышевскій, Михайловскій, Плехановъ, Леонидъ Андреевъ -- интеллигенція; наши борцы и мученики за свободу никогда, уныло не искали мѣста, гдѣ бы можно было спрятаться отъ жизни",-- наоборотъ, ихъ упрятывали отъ жизни такъ далеко, что часто не было уже и возврата къ жизнй...
Образъ Бѣлинскаго -- это живое воплощеніе великихъ исканій русской души, этотъ факелъ свѣтозарный въ потемкахъ долгой николаевской ночи, благородный печальникъ о русской жизни, быстро сгорѣвшій отъ великаго пламени любви,-- защититъ русскую интеллигенцію отъ несправедливыхъ и непродуманныхъ нападокъ. Споръ объ интеллигенціи и ея роли еще не конченъ. Но большинство вдумчивыхъ и тонкихъ умовъ признаютъ эту роль во всякомъ случаѣ неконченной и достаточно значительной. Горькій смѣшалъ интеллигенцію съ культурными дикарями. Не всякій господинъ, получившій дипломъ высшаго учебнаго заведенія и надѣвшій сюртукъ можетъ быть названъ интеллигентомъ. Инженеры, врачи, юристы, педагоги могутъ хорошо вести свое профессіональное дѣло и вовсе не быть интеллигентами. Одно изъдѣйствующихъ лицъ пьесы Горькаго, Варвара Михайловна справедливо говоритъ "Дачникамъ": "интеллигенція -- это не мы".