Смолинъ образованный комерсантъ, учился въ Англіи, человѣкъ интеллигентный, сторонникъ крупныхъ капиталистическихъ предпріятій, техническихъ улучшеній, образцовыхъ фабрикъ. Человѣкъ сухой, черствый, но знаетъ чего хочетъ и добьется своего. Старикъ Маякинъ, хоть и косится на него, а въ концѣ концовъ соглашается съ нимъ и идетъ съ нимъ за одно.
За одно со Смолинымъ и молодой Маякинъ. Передъ нами человѣкъ съ опредѣленнымъ, трезвымъ міровоззрѣніемъ, не допускающимъ мистическаго тумана и лирики сердца. Типиченъ его разговоръ съ Ѳомою. Ѳома путаясь и сбиваясь говоритъ о неудовлетворенности жизнью, о томъ, что всюду обманъ, не дѣло, а такъ затычка... трудящіе -- просто несчастныя лошади, а кто ничего не дѣлаетъ наслаждается жизнью.
Сомнѣнія Ѳомы не понятны Тарасу Маякину.
Неудовлетворенность жизнью -- отъ неумѣнья трудиться. Несчастье людей отъ того, что они считаютъ себя способными на большее, чѣмъ могутъ. А между тѣмъ отъ человѣка требуется -- не много: онъ долженъ избрать себѣ дѣло по силамъ и дѣлать его какъ можно лучше, какъ можно внимательнѣе... Даже стулъ, сдѣланный съ любовію, всегда будетъ хорошій, красивый и прочный стулъ. Такъ думаетъ Тарасъ Маякинъ и совѣтуетъ Ѳомѣ прочитать Смайльса, типичнаго представителя буржуазной морали и Леббока, "Радости жизни".
Но Ѳома не любитъ читать...
Смолинъ и молодой Маякинъ люди съ опредѣленными міропониманіемъ. Быть можетъ взгляды ихъ и цѣли односторонни: но имъ нельзя отказать въ извѣстной культурности и логикѣ. Передъ нами новые люди созидатели новой культурной силы -- капитализма. Для Смолина и Тараса Маякина всѣ вопросы разрѣшены и не оставляютъ мѣста никакимъ сомнѣніямъ. Это типичные представители общественнаго мѣщанства на почвѣ культурной дѣловитости. Человѣческая личность въ ихъ міровоззрѣніи только одинъ изъ винтиковъ огромной общественной машины. Характерно отмѣтить, что между молодежью и старшимъ поколѣніемъ нѣтъ никакой разницы по существу. Старикъ Маякинъ стоитъ на той же точкѣ зрѣнія, какъ и молодежь. Его взгляды на жизнь исходятъ изъ тѣхъ же основаній -- твердой увѣренности въ великой культурной роли купечества. Передъ нами законченный типъ убѣжденнаго "конституціоналиста" въ духѣ партіи 17-го октября; но только съ большей опредѣленностью и устойчивостью взглядовъ. Въ этомъ смыслѣ Горькій обнаружилъ огромное художественное прозрѣніе.
Купецъ Маякинъ уже вполнѣ опредѣленно недоволенъ старымъ общественнымъ строемъ. Жизнь строили господа чиновники да дворяне, они и испортили ее и засорили. Они не хотѣли уважить купца, этой настоящей силы въ государствѣ,-- потому что съ ней милліоны. И вотъ теперь, когда они, господа, расплодили всякую гниль, пусть сами съ ней и попробуютъ сладить. А купецъ пусть стоитъ въ сторонкѣ и ждетъ. Не сладить имъ... средствъ у нихъ не хватитъ; вотъ тогда то они и обратятся къ купечеству съ просьбой: помогите! А мы имъ: "позвольте намъ простору! Включите насъ въ строители оной самой жизни!.."
Вполнѣ опредѣленная программа!
Но старикъ Маякинъ обнаруживаетъ еще большую проницательность. Онъ предвидитъ короткій переходный періодъ, промежуточный между старымъ строемъ и тѣмъ, который наступитъ послѣ включенія купечества въ строители жизни. Съ большой откровенностью Маякинъ излагаетъ свой планъ.
"Ужъ коли настало такое время, что всякій шибздикъ полагаетъ про себя, будто онъ -- все можетъ и сотворенъ для полнаго распоряженія жизнью -- дать ему стервецу свободу! На, сукинъ сынъ, живи!.. Тогда воспослѣдуетъ такая комедія: почуявъ, что узда съ него снята, зарвется человѣкъ выше своихъ ушей и перомъ полетитъ и туда и сюда. Чудотворцемъ себя возомнитъ и начнетъ тогда свой духъ испускать. А духа этого самаго, строительнаго совсѣмъ въ немъ малая толика! Попыжится это онъ день другой -- потопорщится во всѣ стороны и -- въ скорости ослабнетъ, бѣдненькій! Сердцевина гнилая въ немъ... хе-хе-хе! Тутъ его,-- хе-хе-хе! Голубчика и поймаютъ настоящіе достойные люди, тѣ настоящіе люди, которые могутъ... дѣйствительными штатскими хозяевами жизни -- быть... которые будутъ жизнью править не палкой, не перомъ, а пальцемъ, да умомъ. Что, скажутъ, устали, господа? Что, скажутъ, не терпитъ селезенка настоящаго то угару? Та-жъ-съ... Ну такъ теперь вы такіе сякіе -- молчать и не пищать! А то, какъ червей съ дерева, стряхнемъ васъ съ земли! Цыцъ! Голубчики! Хе-хе-хе! ну и тогда вотъ тѣ, которые верхъ въ сумятицѣ возьмутъ,-- жизнь на свой ладъ по умному и устроятъ... не шаля валя пойдетъ оно, а какъ по нотамъ!".