III.
Намъ кажется, что этотъ романъ и до сихъ еще не оцѣненъ по достоинству русской критикой и читающей публикой. А между тѣмъ въ "Ѳомѣ Гордѣевѣ" нарисована умно и вдумчиво цѣлая полоса русской жизни, послѣ Островскаго только въ легкомысленныхъ и поверхностныхъ романахъ Боборыкина, получившая нѣкоторое, далеко не полное освѣщеніе. Живя въ Нижнемъ-Новгородѣ и другихъ городахъ Поволжья Горькій могъ наблюдать очень интересныя явленія купеческой жизни и дать ей совершенно новое освѣщеніе.
Героемъ своего романа Горькій избралъ молодого купца Ѳому Гордѣева, немного босяка, немного гамлета на нижегородскій ладъ, а въ общемъ лишняго человѣка, которому тѣсно въ рамкахъ купечества и некуда преклонить свою буйную голову, и не на кого опереться въ поискахъ правды и смысла жизни.
Сынъ богатаго купца и старообрядки, въ душѣ которой сохранились какіе-то неясные порывы къ добру, какія-то исканія мистическихъ тайнъ и правды, Ѳома -- протестантъ противъ узости жизни во имя крайне неопредѣленныхъ идеаловъ лучшаго будущаго. Сильный, здоровый, съ огромнымъ запасомъ неизрасходованныхъ силъ и жалкимъ образованіемъ, бродитъ Ѳома по городу, ищетъ людей, и не находитъ, пьетъ, скандалитъ и въ концѣ концовъ превращается въ "бывшаго человѣка".
Душа Ѳомы Гордѣева переполнена ненавистью къ купечеству, но она цуста положительнымъ содержаніемъ. Ѳома Гордѣевъ разочаровался въ любви и свѣтскомъ обществѣ, воплощенномъ для него въ лицѣ Медынской, не можетъ онъ питать почтенія и къ жалкому представителю мѣстной интеллигенціи Ежову; чужды ему въ концѣ-концовъ и рабочіе, съ которыми встрѣчается онъ у Ежова, и вотъ у него остается одна цѣль жизни,-- выбрать удачный моментъ и сказать купечеству всю правду.
Вотъ приходитъ такой моментъ на торжествѣ открытія новаго дѣла, въ которомъ участвуетъ все приволжское купечество. И въ отвѣтъ на рѣчь своего родственника Маякина Ѳома разражается нелѣпой и ни для кого не убѣдительной бранью.
"О, сволочи, кричалъ Гордѣевъ, что вы сдѣлали? не жизнь вы сдѣлали, тюрьму... не порядокъ вы устроили -- цѣпи на человѣка выковали... Душно, тѣсно, повернуться негдѣ живой душѣ... погибаетъ человѣкъ... Душегубы вы"... и не находя аргументовъ, что бы убѣдить купцовъ, чти такъ, какъ они, жить нельзя, Ѳома и клянетъ, и бранитъ, и стращаетъ ихъ: -- "Есть у васъ совѣсть? помните вы Бога? пятакъ -- вотъ вашъ Богъ! А совѣсть вы прогнали... Кровопійцы!.. И въ аду вамъ, сволочамъ, мѣста нѣтъ по заслугамъ вашимъ... не въ огнѣ, а въ грязи кипящей васъ варить будутъ. Вѣками не избудете мученій."
Ѳомѣ вяжутъ руки, валятъ на землю, и чувствуетъ онъ, что сказалъ... и только себя опустошилъ. Никакого знака, говоритъ онъ, не осталось отъ моихъ рѣчей. Все цѣло!.. а во мнѣ -- вспыхнуло... сгорѣло и -- нѣтъ ничего больше.
Душа опустошена!.. У человѣка глубокаго и умнаго, сколько бы онъ ни говорилъ, душа останется полна. У Ѳомы нѣтъ внутренняго содержанія въ его протестѣ. Кипитъ негодованіемъ сердце, а умъ бездѣйствуетъ. На первомъ мѣстѣ стоитъ волевое начало: оно толкаетъ къ дѣйствію и опустошаетъ и безъ того не переполненную душу.
Горькій, повидимому, сочувствуетъ Ѳомѣ Гордѣеву -- натурѣ, безспорно, родственной нашему писателю; къ купцамъ Горькій относится съ громаднымъ презрѣніемъ; у него и въ "Бывшихъ людяхъ" самая антипатичная фигура купца Іуды Пѣтунникова. Но, какъ художникъ, еще не испорченный тенденціей, Горькій даетъ глубоко типичныя фигуры купцовъ. Передъ нами два поколѣнія -- молодое въ лицѣ Смолина и Тараса Маяки на и старое въ лицѣ умнаго и прижимистаго купца Якова Тарасовича Маякина.