Судьба Гоголя глубоко трагична и назидательна. Она -- глубоко скорбная страница изъ исторіи русской культуры незабвенной эпохи оффиціальнаго мѣщанства и пошлости, лучшимъ сатирикомъ и изобличителемъ которой явился именно Гоголь и жертвой которой онъ въ концѣ концовъ, и палъ.
Напрасно ищутъ врачи причинъ болѣзни Гоголя и ставятъ ея діагнозъ. Смерть Гоголя послѣдовала конечно отъ голоданія, вызваннаго постомъ. Но истинныя причины ея могутъ быть раскрыты только картиной общественныхъ и литературныхъ условій эпохи, когда провозглашена была оффиціальная теорія "народности", по мѣткому опредѣленію А. Н. Пыпина, съ ея тріединной славянофильской формулой: самодержавія, православія, народности.
I.
Тяжелымъ свинцовымъ туманомъ нависла надъ русской жизнью побѣдоносная эра оффиціальнаго самодовольства, наступившая дослѣ усмиренія декабристовъ.
Революціонеры "хранили гордое терпѣніе" въ рудникахъ Сибири; страна затихла и притаилась въ трепетномъ ожиданіи новыхъ каръ. Торжествовало крѣпостничество и абсолютизмъ, нашедшія себѣ неукоснительныхъ слугъ и исполнителей въ только что учрежденномъ корпусѣ жандармовъ.
Достигнутые результаты казались блестящими -- крамола вырвана съ корнемъ. Все склонилось передъ сильной властью, которая чувствовала себя на вершинѣ всемогущества.
Правящая группа считала достигнутые результаты идеальными. Желать большаго было невозможно. Оставалось, объявить своего рода догматъ непогрѣшимости, который по своеобразнымъ особенностямъ русской жизни и взялся формулировать не папа а... шефъ жандармовъ, знаменитый графъ Бенкендорфъ. Его формула оффиціальнаго благополучія устанавливала разъ навсегда полное прекращеніе какихъ либо, исканій, преобразованій, недовольства.
Le passé de la'Russie а été admirable; son present est plus que magnifique; quant à son avenir il est au delà de tout ce que l'imagination la plus hardie se peut figurer. {Прошлое Россіи удивительно; ея настоящее болѣе чѣмъ великолѣпно; что касается ея будущаго, то оно превосходитъ все, что можетъ, себѣ представить самое смѣлое воображеніе".}.
Мы знаемъ теперь цѣну этой формулѣ: переводя ее на языкъ правды, пришлось бы сказать: прошлое Россіи печально, настоящее (николаевской эпохи) болѣе чѣмъ ужасно, а что касается будущаго, то и т. д.
Но "въ странѣ господъ, въ странѣ рабовъ и голубыхъ, мундировъ", по выраженію Лермонтова, изреченіе графа Бенкендорфа было святой истиной, и задача правительства заключалась лишь въ ревнивомъ охраненіи достигнутаго благополучія.