Сынъ Филиппа, который вмѣстѣ съ своимъ владычествомъ распространилъ по всему древнему міру образованіе и трагедію Грековъ; за которымъ, какъ и Тальма за новѣйшимъ европейскимъ завоевателемъ, слѣдовали повсюду греческіе актеры; этотъ вѣнценосный ученикъ Аристотеля, который, проходя черезъ ликійскій городъ Фазелисъ, посѣтилъ и увѣнчалъ тамъ собственноручно статую недавно умершаго трагическаго поэта, Ѳеодекта; Александръ Македонскій на кровавый подвигъ, искупленный потомъ искренними слезами, на убійство Клита подвигнутъ былъ оскорбленіемъ, которое нанесъ ему, въ опьянѣніи вина и гнѣва, буйный и неосторожный другъ его, примѣнивъ къ нему слѣдующіе стихи изъ Еврипидовой "Андромахи:"
"Греки имѣютъ самый несправедливый обычай. Пусть войско пріобрѣтетъ трофей,-- честь будетъ не для тѣхъ, которые страдали, которые трудились надъ побѣдой, а для одного только вождя. Между столькими тысячами людей, равно вооруженныхъ копьями, онъ совершилъ не болѣе другаго, и болѣе всѣхъ имѣетъ славы."
Когда Римляне завоевали Азію, они нашли тамъ вездѣ, какъ въ самой Греціи, греческій театръ. Лукулъ, побѣдитель Тиграна, засталъ Тиграноцерту наполненною греческими актерами, собранными за большую плату Тиграномъ для украшенія его столицы и послужившими только для представленій, которыми торжествовали враги его паденіе. Впослѣдствіе, какъ бы въ отмщеніе за Тиграна, другой царь Арменіи, Артабазъ, посвященный въ литературу и самъ сочинявшій на греческомъ языкѣ, праздновалъ, вмѣстѣ съ гостемъ своимъ, царемъ парѳянскимъ, Геродомъ, побѣду этого послѣдняго надъ Римлянами. Геродъ зналъ также греческіе языкъ и литературу. Оба царя сидѣли за столомъ, и трагическій актеръ, Язонъ, при громкихъ рукоплесканіяхъ, игралъ передъ ними нѣкоторыя сцены изъ "Вакханокъ" Еврипида и, между прочими, ту сцену, гдѣ Агавея съ гордостію несетъ окровавленную голову своего сына, Пенѳея, голову, которую въ ослѣпленіи своемъ принимаетъ она за добычу отъ растерзаннаго льва. Вдругъ растворяются двери, и послы парѳянскаго полководца, Сюрены, повергшись передъ Геродомъ, бросаютъ къ его ногамъ голову Красса. Среди смущенія всеобщаго восторга, актеръ бросаетъ маску Пепеея, которую держалъ въ рукъ, поднимаетъ кровавый трофей и, какъ вдохновенный яростью Вакханокъ, декламируетъ эти стихи изъ роли Агавеи:
"Мы приносимъ горы въ сей дворецъ: эту вновь удавленную жертву, эту счастливую добычу!
-- Кто первый поразилъ ее?-- восклицаетъ хоръ.
-- "Я, я" отвѣчаетъ Язонъ: "эта слава -- моя!"
-- Моя!-- прерываетъ неожиданный актеръ, вырывая изъ рукъ его Крассову голову и желая заключить этимъ роль. Актеръ этотъ былъ одинъ изъ пословъ Сюрены, по имени Номаксетръ, тотъ самый, который убилъ Красса.
Такъ ужасная и страшная эта дѣйствительность, по разсказу Плутарха, соединялась невольно съ выдумкою и пятнала кровью чистую и благородную Еврипидову музу! Жалкое униженіе греческаго генія, низшедшаго до назначенія забавлять досуги варваровъ, которые поручили ему, какъ безжалостному шуту, поносить величіе Рима!
Извѣстно, что Помпей, послѣ Фарсальской битвы, бѣжалъ къ египетскому царю, Птоломею, которому Ахилай внушилъ мысль умертвить его, думая склонить этимъ злодѣйствомъ на свою сторону побѣдителя Цесаря. Плутархъ разсказываетъ, что Помпей, переходя изъ галеры своей въ лодку, изъ которой Ахилай вѣроломно протягивалъ ему руку, готовую поразить его, обернулся къ испуганной Корнеліи, и сказалъ ей изъ Софони:
"Кто прибѣгъ подъ кровъ тирана,