Дорога исчезла. На каждом шагу встречались нам бедные странники, подобно нам не знающие пути. У них также были вожатые, которые, не зная куда вести, с горя дрались между собою. Из их факелов сыпались искры; но они более ослепляли, нежели освещали нас. Я следовал то за одним, то за другим, и всяким был обманут. Один говорил:
-- Наш путь ведет к бессмертию! - и мы через минуту оба падали в яму.
Другой кричал:
-- Со мной пройдешь всюду! - и мы ударялись лбом в медную стену. Один беспрепятственно славил мне приятности золотого века и совершенного равенства между людьми, в то же самое время, когда я умирал от усталости, жажды и голода.
Другой восклицал:
-- Как блаженна независимость! - и требовал от меня слепого повиновения. Я лишился терпения; отчаяние овладело мною...
Но Сократ опять явился, и душа моя воскресла.
-- Ты видел часть наших софистов, -- сказал он мне с улыбкой. - Они не любят меня, ибо я люблю правду.
Их невежество и высокомерие не терпят нашей смиренной методы: не удивляюсь. Но то единственно удивляет меня, что большее число людей, и самые разумные называют философами сих эмпириков, которых можно только назвать стыдом философии. Всемогущие боги! Я скорее умру, нежели соглашусь, чтобы софисты были истинные мудрецы; те, которые, обещая все привести в порядок, все разрушили и погубили!
Имея способность говорить о всех предметах, они утверждают, что истина и ложь есть только условие.