К мерам, взятым английскими министрами, принадлежит и то, чтобы весь скот из набережных провинций отогнать во внутренность земли, как скоро явится неприятель. Надобно знать, как английские земледельцы богаты скотом, и как они привязаны к сей живой собственности: легко ли будет им отправить своих овец и коров в иные графства, где они будут без хорошего присмотра и могут умереть с голода? Виндам справедливо заметил в парламенте, что из сего выйдет один беспорядок, и что многочисленные стада рогатой скотины едва ли не сомнут британских волонтеров!.. Можно также спросить, что делать с птицами? Отправить ли уток и гусей в отдаленные провинции, или убить, или оставить французам в добычу?
Напомним здесь примечания достойный исторический анекдот. Хотя Англия сама в 1755 году начала семилетнюю войну, однако министры совсем не умели вести ее. Минорка и Порт-Магон были взяты в виду британского флота. Враги Англии торжествовали, и народ изъявлял малодушное уныние. В сие время робкие министры, боясь неприятельской высадки, составили комитет из адмиралов и требовали их мнения о таком предприятии. Комитет объявил, что никакие флоты не могут верно защитить Англии от неприятельского нападения. Славные морские офицеры, Арджил, Норрис и Ваджер, говорили то же в парламенте. "На море бывают случаи непредвидимые", сказали они: "разные обстоятельства могут способствовать успеху высадки, так что все корабли английские, собравшись вместе, не помешают неприятелю выйти на берег".
Обдумав сей важный предмет со всех сторон, могут ли нынешние британцы не бояться ужасных следствий поражения? Не сомневаемся в храбрости английского народа; но сего не довольно. Французы также храбры и гораздо искуснее в нападениях. Положим, что любовь к отечеству воспламенит патриотов; но сия героическая ревность может ли быть общей? Французы, став ногой на берег, скажут себе: победа или смерть! Отчаяние ведет к геройству и заменяет число. Гордые островитяне уверены в торжестве своем и с надменностью зовут к себе неприятеля; но мы, беспристрастные зрители происшествий мира, удивляемся сей надежности. Дело идет не только о благоденствии, но и самом бытии Англии, которая цветет одним искусством, и если падет, то падет навеки. Не упоминая о потере Ганновера, спросим: "Остров, называемый Мальтой, стоит ли сего ужасного бедствия, если он в руках французов и может быть со временем опасен для английской власти в Индии?" Благоразумно ли для отдаленной возможности жертвовать всем настоящим? И как надеются англичане отвратить сей войной будущее зло или ослабить силу французов? Счастливо отразив их нападение, уменьшат ли величие Франции? И могут ли без союзников, посредством одной морской войны, достигнуть до сей цели?
Кто не пожалеет, что предметом усилий, столь великих и чрезвычайных, есть не благо рода человеческого, а война совершенно напрасная! Если бы гунны, вандалы или другие варвары хотели завоевать Европу, и если бы народ британский для ее спасения вооружился, то мы прославили бы его великодушие!
Трудности, которые ожидают французов в самом начале их предприятия, велики и многочисленны. Бдительность англичан едва ли дозволит республиканцам соединить все транспортные суда в одном месте; но и тогда нельзя будет посадить на них войска в несколько часов; а между тем счастливые для высадки обстоятельства (ветер, туман, удаление английских кораблей и проч.) могут перемениться.
Для того, как уверяют, Бонапарте хочет выслать войско из разных гаваней; но как же трудно будет ему соединиться в земле неприятельской! Корпусы, отделенные от главной армии, могут быть окружены, отрезаны англичанами... Говорят о трех дивизиях: главная сядет на суда в Булони; другая в Шербуре, а третья на Шельде. Некоторые политики думают, что истинная цель французов есть Ирландия. Счастливая высадка в сем королевстве будет конечно великим ударом для Англии; но путь к ирландским берегам гораздо далее и гораздо опаснее для французских легких судов, которым в сем случае трудно не встретиться с английскими кораблями. К тому же, завоевав Ирландию, Бонапарте все еще не завоевал бы Великобританию; главное дело осталось бы нерешенным, и война все бы еще не прекратилась.
Надобно согласиться, что французы, счастливо пристав к Англии, найдут еще великие препятствия. Вообразим, что 100,000 или более республиканцев выйдут на берег без всякой потери или с малой: спрашивается, как им действовать? совокупными силами, или разделиться? Первое вернее и безопаснее; но где взять нужное количество съестных припасов для такой армии? Надобно искать их внутри земли и на большом пространстве: следственно отделить корпусы -- что (как мы выше заметили) опасно. Вероятно, что французы постараются тотчас овладеть некоторыми приморскими городами: Портсмутом, Плимутом, Дувром, Дилаем, Чатамом, Гревзендом, которые укреплены единственно с моря, и до которых надобно только дойти, чтобы взять их; но овладев ими, даже Лондоном, республиканцы еще не овладеют Англией, и не будут иметь сообщения с Францией или Голландией, откуда они могли бы ожидать помощи: ибо флоты британские все еще останутся непобежденными и едва ли согласятся признать власть консула, если бы удалось ему покорить и всю Великобританию.
Англичане хотят предупредить высадку истреблением судов во французских гаванях: намерение благоразумное; только кажется, что его нелегко исполнить. Но что должно заключить о мудром плане {Сей план уже оставлен, как надобно думать; по крайней мере до благоприятнейшего времени. -- К.} их сделать высадку во Франции с помощью генералов Дюмурье и Пишегрю? Если Аддингтон и Гакесбури действительно имеют сие намерение, то они хотят сразиться со львом в его вертепе!
( Из нем. жур. )
[Архенгольц И.В.] О высадке [французов в Англии]: (Из нем. жур. ["Minerva". 1803. T.3]) / [Сокр. пер. Н.М.Карамзина] // Вестн. Европы. -- 1803. -- Ч.11, N 20. -- С.296-308.