-- Ладно,-- сказал альраун,-- бабам моим не по себе тебя слушать; сворачивайся, парень!
-- Ну, до свиданья,-- сказал Медвежья шкура;-- значит, по рукам! Только вот, один дукат попросил бы я в счет платы вперед: я заложил кой-какую мелочь могильным червям, так хотелось бы ее выкупить.
-- Держи,-- сказал альраун, с трудом вытащив дукат из кучи, на которой лежала старуха (она ему прошептала тихонько: "Дай ему половину, хватит с него!"),-- вот тебе дукат, служи мне хорошо, не раскаешься!
Медвежья шкура исчез, но прошло еще несколько минут, прежде чем Брака и Белла решились поднять глаза. Маленький Корнелий издевался над ними, а они не могли побороть в себе известного уважения к нему.
-- Только бы не сбежал от нас этот верзила со всем нашим добром!-- сказала Брака.
-- Может ли это быть?-- возразил альраун;-- дух всегда связан своим словом; вам, людям, в этом нет нужды, раз вы не боитесь за свою душу после смерти.
-- Ну, а ты -- дух или человек, милый Корнелий?-- спросила Белла.
-- Я?-- буркнул альраун;-- глупый вопрос! Я есть я, а вы -- не я, и я стану фельдмаршалом, а вы останетесь тем, чем вы были. Отстаньте от меня с вашими проклятыми, каверзными вопросами! Много думать о них, пузырь вздуется в мозгу, как от морского хрена на коже.
-- Откуда ты знаешь это про морской хрен?-- спросила Брака.
-- Когда я был там наверху под виселицей, подле меня рос морской хрен, который всегда хвастался тем, что может вызывать пузыри и что глаза слезятся от него; он называл это своим трагическим свойством. Покойной ночи!-- крикнул: он в заключение.-- Брака, до свиданья! проваливай и не забудь мне поскорее достать маршальский жезл.