-- Почему же роль друга невозможна?
-- А потому, что вы молодая, красивая, чрезвычайно привлекательная женщина! Въ вашей красѣ есть какая-то адская сила, она жжетъ, какъ огонь... Каждое движеніе, каждый вашъ взглядъ, помимо всякаго съ вашей стороны намѣренія, возбуждаютъ страсть.... Вы можете замучить человѣка, съ ума его свести! Я не считаю себя въ правѣ тратить на такую борьбу свои силы. Вотъ отчего я ѣду. Вдали это впечатлѣніе, по всей вѣроятности, утратитъ свою силу, и я опять буду видѣть въ васъ умнаго, добраго друга; но теперь я неспособенъ на дружбу съ вами... И надо же было мнѣ васъ встрѣтить! продолжалъ онъ: прожилъ бы я свой вѣкъ, не горюя, а теперь -- ломай себя, желай несбыточнаго счастья!... Не родились бы вы никогда!
Голосъ у него оборвался. Онъ припалъ къ ея колѣнямъ, въ нѣмой, страстной тоскѣ.
Василиса обняла его голову. Въ это мгновеніе для нея исчезли всѣ мелкія приличія и условное чувство сдержанности.
-- Нельзя, ѣхать, дорогой мой! милый! говорила она, цѣлуя его мягкіе, густые волосы.
-- Надо, надо, проговорилъ Борисовъ. Не разстанемся теперь, хуже будетъ. Любовь должна давать людямъ энергію, а не обезсиливать ихъ. Такъ вѣдь, моя радость? Мы съ вами не разъ уже объ этомъ разсуждали. Посмотрите, какъ всякая ненормальность отношеній влечетъ за собою уродливыя явленія. Разсудите безпристрастно: развѣ наше настоящее положеніе не есть самое страшное насилованіе природы, совершаемое во имя какихъ-то непонятныхъ принциповъ? Моя голова лежитъ у васъ на груди, губы мои касаются нѣжной, бѣлой кожи, и я долженъ оставаться равнодушнымъ, ничего не чувствовать, ничего не желать! Я и лежу, смиренъ, какъ дитя, но это -- пытка, которая нравственно и физически уродуетъ человѣка.
Нѣсколько минутъ прошло въ молчаніи. Борисовъ приникъ губами къ рукѣ Василисы, онъ ничего не сказалъ, но она чувствовала, что онъ собирался уйти и прощался съ ней. Ледяной холодъ пробѣжалъ по ея тѣлу.
-- Неужели это былъ нашъ послѣдній вечеръ! сказала она.
-- Отчего же послѣдній? гора съ горой не сходится, мы какъ-нибудь встрѣтимся и будемъ бесѣдовать по прежнему.
Онъ всталъ, Василиса тоже поднялась.