На другой день, рано утромъ, няня постучалась къ ней въ дверь.
-- Изволите знать, матушка, Сергѣй Андреевичъ сегодня уѣзжаютъ, объявила она тревожнымъ голосомъ.
-- Знаю, отвѣтила тихо Василиса и начала одѣваться.
Марфа Ильинишна посмотрѣла на ея блѣдное лицо, покачала головой и ничего не сказала. Она пошла внизъ укладывать вещи Борисова и, вѣроятно, порядкомъ тамъ всплакнула, потому что вернулась съ опухшимъ носомъ и красными глазами.
Борисовъ ѣхалъ съ утреннимъ поѣздомъ.
Василиса сидѣла съ дочерью за чайнымъ столомъ, когда Борисовъ, совсѣмъ готовый, въ дорожномъ платьѣ, пришелъ съ ней проститься. Онъ держалъ въ рукахъ небольшой свертокъ.
-- Вотъ, Василиса Николаевна, я хотѣлъ васъ попросить: тутъ книги и нѣсколько нужныхъ бумагъ. Я не желалъ бы поручить ихъ хозяину дома. За ними прійдетъ одинъ человѣкъ,-- будьте такъ добры, прикажите вашей нянѣ передать ему этотъ пакетъ.
Борисовъ сѣлъ около Наташи.
-- Ну-съ, барышня, прощайте. Растите и цвѣтите, а мы съ вами, богъ дастъ, когда-нибудь увидимся.
Онъ взглянулъ на Василису; она сидѣла, не подымая глазъ.