Наконецъ, послѣ чуть ли не часового ожиданія, появился докторъ. Онъ велѣлъ подать лампу, осмотрѣлъ разгорѣвшееся, опухшее лицо ребенка, пощупалъ пульсъ и спросилъ, не было ли кашля. Василиса отвѣчала, что былъ, и описала, какой именно онъ былъ. Докторъ ничего не говорилъ, только покачивалъ головой. Она слѣдила за выраженіемъ его лица; наконецъ, рѣшилась спросить.
-- Дифтеритъ, отвѣчалъ безъ запинки докторъ. Но вы, сударыня, не отчаивайтесь; всякая надежда еще не потеряна, много будетъ зависѣть отъ силы припадковъ и отъ характера, который приметъ болѣзнь. Постараемся предупредить ея успѣхи.
Онъ прописалъ лекарство, посовѣтовалъ ванну и одобрилъ горчишники, затѣмъ, проговоривъ нѣсколько словъ ободренія, собрался идти.
-- Ежели что случится ночью, пришлите за мной, а я завтра утромъ буду.
Провожая доктора въ передней, няня уговаривала его пріѣхать пораньше.
"Всякая надежда еще не потеряна", звучали въ ушахъ Василисы слова доктора. Такъ, стало быть, опасность большая, угрожающая... Неужели смерть?! Она чувствовала, какъ какой-то спазмъ сжималъ ей грудь, она хотѣла зарыдать и не могла.
Ночь прошла тревожная. Сдѣлали ванну, но больной не стало легче. Припадки кашля возобновлялись чаще и всякій расъ продолжительнѣе, она задыхалась. Утромъ докторъ сомнительно сдвинулъ брови; онъ приставилъ піявки къ горлу и прописалъ рвотное. Послѣ піявокъ дѣвочка пришла въ себя и тусклыми глазами искала мать. Василиса припала къ ней и въ безумномъ отчаяніи цѣловала ея крошечныя руки.
Къ вечеру болѣзнь сдѣлала значительные успѣхи. Пробовали прижиганіе, но пленки продолжали образовываться, и воспалительное состояніе увеличивалось. Бѣдный ребенокъ задыхался во время длинныхъ пароксизмовъ, а въ промежуткахъ лежалъ въ забытьи. Веселенькая дѣтская обратилась въ мрачную лазаретную комнату. Окно оставалось открыто, но было завѣшено, стклянки стояли на столахъ, припарки, бинты валялись на стульяхъ, пахло аптекарскими снадобьями. Няня втеченіе двадцати четырехъ часовъ похудѣла и пожелтѣла. Василиса не проронила ни одной слезы, она, какъ пришла отъ всенощной, не раздѣвалась, подвязала только тяжелыя косы, которыя выбивались изъ подъ гребня, падали подъ руки и мѣшали дѣло дѣлать. Докторъ объявилъ, что, ежели впродолженіе ночи не будетъ перемѣны къ лучшему, то на слѣдующее утро нужно будетъ приступить къ операціи. Василиса не испугалась этого: всякое новое средство являлось ей спасительной мѣрой -- она хваталась за соломинку.
На другое утро сдѣлали операцію. Она держала на своихъ колѣняхъ исхудалое, безчувственное тѣло дѣвочки, покуда докторъ искусной рукой прорѣзывалъ продолговатое отверстіе въ горлѣ и вставлялъ въ него серебряную трубочку.
Эта попытка оказалась безполезной. Припадки возобновлялись, ослабѣвшій организмъ не могъ продолжать борьбы, ребенокъ впалъ въ состояніе тяжелой предсмертной дремоты и къ вечеру этого дня скончался.