-- Вы меня не поняли, произнесла она. Я никого не обманывала и никогда умышленно никому не дѣлала вреда... Я не объ этомъ говорю. Но у меня нѣтъ любви къ людямъ; я всю жизнь относилась ко всѣмъ какъ-то холодно, недовѣрчиво. Во всякомъ человѣкѣ, съ которымъ сталкивала меня судьба, я искала какихъ-то необыкновенныхъ достоинствъ, и когда не находила, становилась равнодушной къ нему. Я только теперь поняла, сколько было эгоизму въ моей нелюбви... Вамъ, можетъ быть, кажется страннымъ, что я говорю съ вами такъ откровенно? Мнѣ оно не странно. Видно, есть въ жизни такія минуты, гдѣ перестаешь дорожить неприкосновенностью своего внутренняго міра; пусть всякій въ него смотритъ и судитъ по своему. Къ тому же, прибавила она, вы всегда желали заглянуть въ мою душу... Вотъ она, глядите.
Князь покачалъ отрицательно головой.
-- Это въ васъ горе говоритъ... Ваша душа не такая... Я васъ знаю лучше, чѣмъ вы сами себя знаете.
-- Какъ хотите, произнесла она; понимайте такъ, или иначе, мнѣ все равно.
Она замолчала и съ усталымъ видомъ стала глядѣть въ огонь.
-- Положимъ, что вы правы, произнесъ князь; избранныя натуры склонны судить себя строго. Но нужно брать въ соображеніе и сужденіе другихъ... Вы знаете, что вы были любимы, какъ рѣдко какая женщина; вы, строгая, недоступная, имѣли и имѣете друзей, горячо вамъ преданныхъ. Неужели вамъ это не доказываетъ...
-- Нѣтъ, князь, прервала спокойно Василиса. Это доказываетъ только то, что людей очень легко обмануть... Были, я знаю, такіе, которые меня любили и вѣрили въ мою дружбу. А моя дружба къ нимъ,-- знаете, изъ чего состояла? Совѣстно признаться... Было въ ней и польщенное самолюбіе, и прихоть, и нежеланіе утратить расположеніе, и просто удовольствіе держать въ своихъ рукахъ чужую душу! Меня называли строгой, я это знала; въ душѣ я гордилась этимъ названіемъ, и этому чувству подчиняла все, можетъ быть, даже собственное желаніе увленься... Вотъ вамъ моя добродѣтель, разобранная по ниточкѣ... Много она стоитъ, по вашему? По моему -- ничего.
Чуть замѣтная краска пробѣжала подъ тонкой кожей князя. Онъ выпрямился и, чувствуя, что тронутъ въ сердце, силился дать своему лицу саркастическое выраженіе
-- И я, по всей вѣроятности, находился въ числѣ ничтожныхъ куколъ, съ которыми вы играли? спросилъ онъ.
Василиса взглянула на него; ей не было его жалко.