-- А мельница ваша? невольно улыбаясь, спросила Василиса.
-- Мельницу матушка уже безъ меня достроила. Мы съ женой уѣхали въ приданое ея имѣніе и прожили тамъ до той самой поры, какъ она заболѣла и послали насъ доктора мыкаться по заграницѣ.
Старикъ умолкъ и опустилъ голову. Василиса думала: Вотъ были же люди счастливы и прожили свой вѣкъ, благословляя судьбу! А куда несложна была и неразнообразна форма въ которую вылилось ихъ счастье...
Няня накрыла на столъ и подала обѣдъ.
-- Вы желаете, можетъ быть, курить? спросила Василиса, когда послѣ обѣда подали кофе.
-- Нѣтъ-съ, я не курю. А вотъ, ежели позволите табачку понюхать...
Онъ досталъ изъ кармана черепаховую табакерку, съ золотыми звѣздочками и, постучавъ пальцемъ по крышкѣ, съ наслажденіемъ и громко затянулся.
-- Послѣдній ея подарочекъ, сказалъ онъ, и готовая слеза показалась на глазахъ.
-- Какъ же вы думаете, Антонъ Степановичъ, устроить теперь вашу жизнь? спросила съ участіемъ Василиса.
-- Да что, сударыня, какъ Богъ пошлетъ. Изволите знать поговорку: "Зацѣпился, мотайся; оторвался, валяйся". Вотъ я и валяюсь. Невѣстка съ мужемъ пріѣдутъ, можетъ, они не оставятъ. Ахъ! горько, горько мнѣ будетъ! не привыкъ я къ одинокому житью.