-- Послѣ, сказала она.
-- Такъ въ семь часовъ?
Слуга исчезъ.
Опять прошло нѣсколько времени. Раздался гдѣ-то продолжительный и рѣзкій звонъ.
-- Это къ обѣду звонятъ, подумала Василиса. И ей представилось, какъ идутъ по лѣстницѣ и входятъ въ столовую разноплеменные жители отеля: американки съ высокими шиньонами, французскіе commis voyageurs, чопорныя англичанки въ желтыхъ перчаткахъ, многочисленныя русскія семейства съ дѣтьми, гувернантками и гувернерами. Удивляюсь, какъ этимъ людямъ можетъ хотѣться ѣсть! подумала Василиса; мнѣ совсѣмъ ѣсть не хочется.
Стемнѣло. Какой-то холодъ начиналъ пробираться вдоль плечъ и спины. Она встала, прошлась раза два по комнатѣ и остановилась у окна. Отодвинувъ кружевныя занавѣски, застилающія стекла, она стала глядѣть на улицу. Вечеръ стоялъ ненастный, дождь лилъ не переставая, широкій мокрый тротуаръ набережной, на которую выходило окно, былъ пустъ, направо мостъ черезъ Рону, налѣво широкій бассейнъ, большія архитектурныя линіи построекъ, похожихъ на дворцы, и все это укутано въ туманѣ сѣрой, вечерней мглы.
Покуда она стояла у окна и глядѣла, въ комнату вошелъ слуга съ подносомъ, накрылъ у дивана столъ, зажегъ двѣ свѣчи и доложилъ, что кушанье готово.
Василиса сѣла за столъ. Кельнеръ, съ салфеткой въ рукахъ, неслышными тагами входилъ и выходилъ, подавая, на крошечныхъ серебряныхъ блюдахъ, миніатюрныя порціи всякихъ явствій. Блюда тянулись длинной вереницей. Василиса попыталась было ѣсть, но съ первой ложкой супа почувствовала, что горло у нея сжималось. Она продолжала накладывать себѣ на тарелку ради приличія и, отхлебывая ледяную воду изъ стакана, думала: когда это кончится! когда уйдетъ этотъ кельнеръ, и я останусь одна! Оставаться одной казалось ей, въ настоящую минуту, единственно-понятною формою счастья.
Наконецъ, обѣдъ кончился. Слуга прибралъ тарелочки съ бисквитами и виноградомъ, сложилъ скатерть, постелилъ на столъ бархатную салфетку, собралъ принадлежности обѣда на подносъ и вышелъ. Вслѣдъ за нимъ вышла и горничная, входившая приготовить постель. Василиса заперла за ними дверь на ключъ.
-- Что такое со мною, подумала она; почему эта горничная и этотъ кельнеръ глядѣли на меня такъ странно?