Но онъ произнесъ лишь короткое восклицаніе, лицо его выразило участіе, онъ ничего не сказалъ.
-- И вотъ вы въ Женевѣ! промолвилъ онъ послѣ, минутнаго молчанія.
-- Да, проѣздомъ. Я пріѣхала вчера,-- эта небольшая ложь показалась ей необходимою,-- и завтра утромъ ѣду.
-- Такъ скоро!, произнесъ Борисовъ; зачѣмъ?
Ее не поразило, что онъ не сдѣлалъ самаго естественнаго вопроса: какъ же, пріѣхавъ въ Женеву, вы не дали мнѣ знать объ этомъ? Она только старалась угадать по выраженію его лица, знаетъ ли онъ о ея посѣщеніи, или нѣтъ,-- и по его лицу ей казалось, что не знаетъ.
-- Я ѣду въ Россію, сказала она; есть дѣла...
-- Днемъ раньше, днемъ позже, дѣла, я полагаю, отъ этого не потерпятъ. Если можно, пробудьте лишній денекъ... Отъ старыхъ друзей бѣжать такъ поспѣшно нехорошо,-- тѣмъ болѣе, что у насъ съ вами найдется, о чемъ поговорить... У меня, по крайней мѣрѣ, много интереснаго, о чемъ хотѣлось бы съ вами побесѣдовать...
Василиса чувствовала, что если она согласится отложить поѣздку, рѣшимость ей измѣнитъ. Внутренно она уже сдавалась. Поэтому она проговорила рѣзко:
-- Нѣтъ, я непремѣнно завтра ѣду.
Борисовъ не отвѣчалъ и продолжалъ, какъ будто не слыхалъ ея словъ.