-- Только, пожалуйста, Сергѣй Андреевичъ, соображайтесь съ моими средствами; они очень, очень скромны.
-- Будьте покойны, намъ это не въ диковинку.
Помолчавъ, онъ прибавилъ: -- Если же явятся зацѣпки съ этой стороны, вы не затруднитесь, я полагаю, обратиться ко мнѣ... Я во всякое время располагаю, хотя небольшими, но достаточными суммами. Меня это не стѣснитъ... а съ вашей стороны, было бы странно останавливаться передъ этимъ.
-- Благодарю васъ, произнесла Василиса. У меня есть все, что нужно въ настоящую минуту.
-- Такъ въ другой разъ, если понадобится. Это очень обыкновенный житейскій вопросъ,-- на него слѣдуетъ и смотрѣть самымъ простымъ образомъ.
Дня черезъ два пансіонъ былъ сысканъ, и все было устроено.
-- Прекрасная комната, говорилъ Борисовъ, передавая ей подробности. Утромъ кофе, въ двѣнадцать часовъ завтракъ, въ шесть обѣдъ,-- и за все пять франковъ въ день. Не разорительно?
-- Нѣтъ, отлично...
Загорская переѣхала въ пансіонъ. Комната ея была просторная, довольно хорошо меблированная, съ широкимъ альковомъ. Стеклянная дверь вела на балконъ, куда рядомъ выходила дверь изъ общей гостинной. Избалованной до извѣстной степени барскими привычками Василисѣ казалось сначала странно и тяжело жить въ пансіонѣ, не имѣть къ своимъ услугамъ горничной, заботиться самой о деталяхъ своего туалета. Она страдала отъ этихъ маленькихъ неудобствъ, но переносила ихъ, какъ неизбѣжное условіе той жизни, къ которой стремилась. Самымъ непріятнымъ обстоятельствомъ являлась для нея необходимость обѣдать за общимъ столомъ. Въ день ея переѣзда, когда въ шесть часовъ раздался звонокъ, она надѣла перчатки и долго не рѣшалась сойти. Наконецъ, пересиливъ это чувство, она вошла въ столовую.
Столъ былъ накрытъ на пять приборовъ. Мужчина и двѣ женщины сидѣли уже за столомъ, и, когда Загорская заняла свое мѣсто, учтиво ей поклонились. Въ мужчинѣ она узнала Тулинева. Одна изъ женщинъ была старая, съ острымъ носомъ, острымъ подбородкомъ и небольшими безпокойно-бѣгающими глазками. Другая, еще молодая, бѣлокурая, некрасивая, имѣла болѣзненный видъ; продолговатое ея лицо было совершенно безцвѣтно; на впалыхъ щекахъ ярко горѣли два красныхъ пятнышка.-- Вѣрно, жена Тулинева, подумала Василиса.