-- Есть истины, не нуждающіяся въ доказательствахъ. Какъ доказать, напримѣръ, безнравственность лжи? а эта безнравственность существуетъ, потому что лгать стыдно и унизительно.
-- Кто вамъ это сказалъ? А я, вотъ напротивъ, нахожу, что лгать въ иныхъ случаяхъ можетъ быть даже очень возвышенно и благородно!... Гдѣ тотъ кодексъ нравственности, который между нами рѣшитъ,-- кто его писалъ?
-- Его никто не писалъ, но онъ существуетъ, онъ живетъ въ совѣсти. Возьмите въ доказательство хотя то, что человѣкъ краснѣетъ, когда онъ говоритъ неправду.
-- Не всякій краснѣетъ. Я первый не покраснѣлъ бы, ежели бы мнѣ пришлось соврать и я считалъ бы это нужнымъ и полезнымъ. Но положимте, что краснѣютъ; -- что же изъ этого? Краснѣть есть дѣло темперамента, слѣдствіе впечатлительности нервовъ, и обусловливается тѣми привычками ума, которыя выработались изъ поколѣнія въ поколѣніе и посредствомъ атавизма перешли на индивидуума. Вотъ вы бы, напримѣръ, непремѣнно покраснѣли, ежели бы у васъ съ плечъ упала косынка,-- а на островахъ Отаити самыя цѣломудренныя дѣвицы ходятъ безъ всякаго одѣянія, кромѣ пояска изъ павлиныхъ перьевъ. И вы правы, и онѣ правы, потому что всѣ, въ этомъ случаѣ, чувствуютъ сообразно съ тѣми понятіями о скромности, которыя вселила въ нихъ среда.
Загорская молчала, покоренная, но не убѣжденная. Такіе споры возобновлялись при каждой встрѣчѣ.
Борисовъ еще ни разу не говорилъ ни о своемъ прошломъ, ни о своей семьѣ; Василиса тоже не касалась, въ разговорѣ съ нимъ, этого предмета.
Разъ вечеромъ, сидя у чайнаго стола, онъ вынулъ изъ кармана фотографическую карточку и показалъ ее Василисѣ.
-- Письмо сегодня отъ своихъ получилъ; посмотрите, какая у меня хорошенькая сестренка.
Загорская взглянула на карточку и съ удивленіемъ подняла глаза на Борисова.
-- Это ваша сестра? спросила она.