-- Зачѣмъ умирать! жизнь богата и прекрасна...
-- Я смерти не желаю, я боюсь ея... Эта мысль противъ воли приходитъ мнѣ въ голову.
Она умолкла и сидѣла, играя его волосами.
-- Скажи, дорогой, о чемъ ты думалъ въ эту минуту?
-- Ни о чемъ. Голова пуста, всѣ мысли повылетѣли вонъ. Дай руку,-- слышишь, какъ сердце бьется?
-- Да, и ты страшно блѣденъ. Но я люблю твое блѣдное лицо; оно прекрасно, какъ лицо мученика... У тебя такіе ясные глаза,-- кажется всю душу видятъ насквозь. Я думаю, никакой человѣкъ не рѣшился бы лгать, когда ты смотришь на него, Дорогой мой, отчего я такъ счастлива въ эту минуту? Въ моей душѣ, словно праздникъ... Я люблю весь міръ... Я хотѣла бы, чтобы всѣ люди были счастливы... Да, ты правъ, жизнь прекрасна! Все печальное отошло прочь,-- ничего болѣе для меня не существуетъ,-- существуешь ты одинъ...
Борисовъ не отвѣчалъ. Онъ игралъ маленькимъ медальономъ, висѣвшимъ у нея на шеѣ, и задумчиво глядѣлъ не на нее, а куда-то вдаль. Она поймала его руку и прижала къ своимъ губамъ.
-- Ежели бы меня пытали въ эту минуту и мнѣ можно было бы смотрѣть на тебя, слышать твой голосъ, мнѣ кажется, я самыхъ страшныхъ мукъ не почувствовала бы!..
Она прибавила, улыбаясь:
-- Тебѣ это кажется страннымъ? ты не понимаешь?...