-- Хорошо. А если вы соскучитесь, пріѣзжайте въ Женеву провести денекъ съ старыми знакомыми. Въ самомъ дѣлѣ, что вамъ стоитъ,-- сѣли съ Вѣрой Павловной на пароходъ и пріѣхали. Въ тотъ же вечеръ и назадъ.
Василиса покачала головой.
-- Нельзя...
-- Отчего же? Впрочемъ, какъ знаете.-- Пора, вотъ и поѣздъ остановился. Ну, до свиданія.
Василиса и Вѣра стояли въ дверяхъ и смотрѣли, какъ Борисовъ, неся книги, поднялся по наружной лѣсенкѣ вагона,-- раза два фигура его промелькнула въ освѣщенныхъ окнахъ, поѣздъ тронулся и покатился.
III.
Прошло три мѣсяца. Весна въ этомъ году настала рано. Въ концѣ марта на горахъ сошелъ снѣгъ, внизу зацвѣли фруктовыя деревья, садъ зазеленѣлъ и разросся густой тѣнью, длинные зимніе вечера смѣнились розовыми сумерками, вся картина проснулась и зажила.
Василиса и Вѣра засиживались на террассѣ, смотря, какъ солнце садилось въ пурпурныхъ облакахъ, какъ тихая поверхность озера переливалась опаловыми цвѣтами, изъ прозрачномъ, еще голубомъ небѣ зажигалась лучистая Венера. Рѣдича съ ними не было. Съ появленіемъ первыхъ фіялокъ, онъ уѣхалъ въ Женеву, чтобы опять приняться за работу. "А то совсѣмъ деморализируешься, говорилъ онъ. Созерцаніе природы привлекательно, но вредно, оно слишкомъ успокаиваетъ и отчуждаетъ отъ жизни. Пора распроститься съ прекрасными видами и вернуться къ болѣе полезной, хотя и некрасивой реальности."
Впродолженіи зимы Борисовъ пріѣзжалъ раза два въ Кларанъ, на недолгое время. Оба раза онъ останавливался у Рѣдича; его просила объ этомъ сама Василиса. Съ тѣхъ поръ, что ихъ отношенія измѣнились, ее возмущало принимать его у себя дома, подъ кровомъ мужа, какъ гостя. Она не высказала ему этого прямо, но онъ понялъ и усмѣхнулся, пожавъ плечами.
-- Взялся за гужъ, не говори, что не дюжъ, произнесъ онъ. Сговорчивая же у васъ совѣсть, если такая пустая деталь въ формѣ можетъ успокоить ее.