-- Прощайте, Вѣра Павловна, сказалъ Борисовъ; мы съ вами теперь на долго разстаемся, Богъ знаетъ, когда увидимся.
-- Да, сказала Вѣра и подняла голову, Богъ знаетъ когда!...
-- Вы въ Россію ѣдете? спросилъ Борисовъ.
-- Нѣтъ; я упросила мать поѣхать со мной, какъ только сдастъ вещи и счеты, въ Штуттгартъ. Тамъ хорошая консерваторія; хочу еще поучиться, авось изъ моего пѣнія выйдетъ что-нибудь серьезное. А покуда, чтобы имѣть возможность жить, я буду давать уроки.
-- Молодецъ барышня, такъ и слѣдуетъ. По правдѣ сказать, я о васъ и не безпокоился; такія, какъ вы, не пропадаютъ.
-- А вы куда? спросила Вѣра.
-- Сегодня въ Женеву; черезъ нѣсколько дней буду въ Вѣнѣ, а куда далѣе направлю стопы свои,-- неизвѣстно. Мы, что листъ, гонимый вѣтромъ, идемъ, куда несетъ теченіе событій; дѣлаемъ свое дѣло и далѣе завтрашняго дня не загадываемъ.
Вѣра помолчала и вынула изъ подъ чернаго платка небольшой свертокъ.
-- Я хотѣла вамъ передать вотъ это, сказала она, и остановившіяся слезы закапали вновь. Я думала, вамъ будетъ пріятно... Я отрѣзала на память для себя и для васъ...
Борисовъ открылъ свертокъ; изъ него выскользнула длинная прядь мягкихъ золотистыхъ волосъ.