-- А дочь?
Борисовъ не тотчасъ отвѣтилъ.
-- Василиса Николаевна, сказалъ онъ послѣ минутнаго молчанія, я самъ обо всемъ этомъ думалъ. Мнѣ кажется, что исходная точка вашихъ разсужденій невѣрна. Вообразите себѣ такого рода обстоятельства: встрѣчаются двое людей, ихъ сближаетъ сначала взаимная симпатія, нѣкоторое, можетъ быть, и отдаленное сходство въ ихъ понятіяхъ, между ними завязывается живой обмѣнъ мыслей. Затѣмъ, умственная связь дѣлается тѣснѣй, отношенія принимаютъ характеръ дружескаго довѣрія, является потребность высказываться, заглядывать глубже во внутренній міръ одинъ другого. Рѣчь идетъ уже не просто о наслажденіи умственными бесѣдами -- здѣсь входятъ въ игру другіе факторы психической жизни, рождается душевное влеченіе, привязанность, любовь... и наконецъ является страсть со всѣми своими требованіями,-- требованіями вполнѣ законными, естественными, безъ удовлетворенія которыхъ немыслима никакая гармонія, да, наврядъ ли, и само чувство можетъ достигнуть своей полноты. Что же должны дѣлать тогда эти люди? Надо полагать, что они дѣйствовали сознательно и привыкли относиться реально къ явленіямъ жизни: въ такомъ случаѣ они поймутъ, что стоятъ передъ очень простой загадкой, къ разрѣшенію которой ихъ вело все предыдущее, и тогда мнѣ кажется, второстепенныя соображенія сами собой исчезаютъ, и добродѣтельные предразсудки утрачиваютъ значеніе, которое придаетъ имъ условная мораль. Такъ, Василиса Николаевна, или нѣтъ?
Она молчала.
-- Предполагается, что люди, про которыхъ мы говоримъ, продолжалъ Борисовъ, достаточно увѣрены каждый въ самомъ себѣ и другъ въ другѣ, чтобы знать, что они не увлекаются мимоходнымъ впечатлѣніемъ, минутной вспышкой воображенья -- по крайней мѣрѣ, что касается меня, то я имѣю эту увѣренность. Ежели бы я видѣлъ въ васъ только красивую женщину, къ которой влекла меня одна страсть, я воспользовался бы той минутой, что была четверть часа тому назадъ, когда вы лежали, здѣсь, на диванѣ,-- и я принесъ вамъ воды... Вы знаете такъ же хорошо, какъ и я, что немного бы стоило мнѣ труда заставить замолчать вашъ разсудокъ... Я этого не сдѣлалъ, потому что я на столько же люблю въ васъ женщину, какъ и уважаю свободнаго, мыслящаго человѣка. Я не хочу васъ увлечь, пользуясь минутной слабостью. Мнѣ дорого васъ убѣдить. Вы должны прійти сами, прямымъ путемъ анализа, къ тѣмъ же заключеніямъ, какъ и я, сознательно хотѣть того же.
Онъ держалъ ея холодныя руки, грѣлъ и цѣловалъ ихъ.
-- Отвѣчайте же. Скажите что-нибудь, докажите мнѣ, если можете, что я не правъ.
-- Вы правы, но....
-- Но что? Вы боитесь мнѣнія свѣта, le qu'en dirat-on, да? или, быть можетъ, въ силу религіозныхъ понятій, вы смотрите на страсть, какъ на преступленіе?
Она покачала головой.