-- Неземная вы этакая! проговорилъ онъ.
-- Отчего же неземная?
-- Такъ, больно не по человѣчески чувствуете. На какую высь вознеслись! За вами не взберешься.
VII.
Борисовъ не вѣрилъ въ заоблачныя пространства и потому считалъ икаровы крылья, которыя люди любятъ привязывать къ своимъ плечамъ, однимъ изъ злыхъ и вредныхъ обмановъ человѣческой природы. Василиса, наоборотъ, вѣрила въ способность души подыматься надъ всѣмъ земнымъ и страстнымъ и, однимъ взмахомъ крыла, достигать, тѣхъ лазурныхъ высотъ, гдѣ свѣтитъ вѣчное солнце идеальнаго счастья. Въ ней все какъ будто притихло, и въ ея сердцѣ, дѣйствительно, раздавался, какъ она выразилась, звонъ праздничныхъ колоколовъ. Откуда проистекало это чувство горячей радости, куда оно стремилось, какія были ея цѣли и надежды? Василиса не знала, да она и не старалась знать; ее подхватила свѣтлая волна счастья, она отдавалась ей и вѣрила, что эта волна вынесетъ ее на желанный берегъ.
Цѣлый день она оставалась въ этомъ настроеніи духа. Часы проскользнули быстро, незамѣтно, въ какомъ-то блаженномъ оцѣпѣненіи.
Послѣ обѣда она пошла съ дочерью гулять и встрѣтила Борисова, который шелъ по противуположной сторонѣ улицы. Сердце у нея забилось, кровь бросилась въ лицо; она была рада, что онъ къ ней не подошелъ.
Вечеромъ она легла на диванъ, дѣвочка пріютилась около нея, и, долго въ полутьмѣ комнаты раздавался разсказъ о Жаръ-Птицѣ и Бовѣ Королевичѣ. По временамъ Василиса умолкала; Наташа дожидалась нѣсколько минутъ терпѣливо и потомъ тихонько маленькой ручкой трогала мать за подбородокъ.
-- Ну что же, мамаша, что дальше?
Василиса снова принималась за разсказъ.