Игнатій Петровичъ наконецъ заснулъ на своемъ арестанскомъ ложѣ тяжелымъ безпокойнымъ сномъ...
На другой день утромъ въ полиціи уже былъ полученъ указъ отъ имени Государыни по дѣлу о похищеніи дочери князя Долинскаго. Велѣно было священника, совершавшаго вѣнчаніе, послать въ строгій монастырь, "подъ началъ, на смиреніе" на полгода, свидѣтелей, буде не масоны, допросивъ, выдержать подъ арестомъ по мѣсяцу и отпустить, Колесникова допросить сначала въ полиціи, затѣмъ отослать къ Степану Ивановичу Шешковскому, начальнику тайной экспедиціи, для допроса по предмету его принадлежности къ тайному обществу и для надлежащаго наказанія.
Листъ въ метрической книгѣ, гдѣ записано вѣнчанье Колесникова, яко незаконное, вырвать и обязать молчаніемъ причтъ церкви о семъ, нелестномъ для нихъ происшествіи.
-- Вотъ какъ скоро повернули!-- сказалъ полиціймейстеръ, видно и въ самомъ дѣлѣ княгиня то принесла вчера жалобу императрицѣ!.. Чудесно намъ легче нечего разсуждать да соображать, а дѣйствуй по предписанію...
-- Однако этотъ Колесниковъ важность какую-нибудь за собой имѣетъ, коли его къ Шешковскому велѣно отослать.
-- Масонъ,-- вотъ и важность!.. Изъ Москвы получено извѣстіе, что тамъ арестованъ Новиковъ и всѣ главные вожаки масоновъ. У насъ тоже переборка идетъ...
Проснулся Колесниковъ съ тяжелой головой и несильнымъ сердцемъ. "Я все еще здѣсь,-- были первыми мыслями его,-- что же дальше будетъ?.. Чѣмъ я согрѣшилъ? Я позабылъ указанную дорогу во слѣдъ Христу. Въ "Катехизисѣ истинныхъ франкъ-масоновъ" сказано въ шестомъ отъѣтѣ, что послѣдованіе Христу заключается въ "молитвѣ, упражненіи воли своей, въ исполненіи заповѣдей евангельскихъ и умерщвленіи чувствъ лишеніемъ того, что насъ наслаждаетъ ".
"А я поддался страсти къ женщинѣ!.. Преступивъ что правило, я преступилъ и другое: "Истинный франкъ-масонъ долженъ совершать свою работу посреди всего міра, не прилагаясь сердцемъ къ суетамъ его, и въ томъ состояніи, въ которое каждый призванъ".
"Да я ошибался, когда думалъ, что достоинъ званія франкъ-масона!-- я слабый духомъ "профанъ", недостойный принять участіе въ воздвиженіи храма Соломонова въ сердцахъ людей!.."
Эти мысли Колесникова были прерваны громомъ двернаго замка, визгомъ отодвигаемаго засова и появленіемъ сторожа, за которымъ шелъ плохо выбритый красноносый чиновникъ, а за нимъ два драгуна остановились за дверью камеры въ корридорѣ.