"Хоть бы умереть,-- мелькнула у нея въ головѣ безнадежная мысль,-- точно я человѣка убила, все отъ меня бѣгутъ и сторонятся... Хоть бы папа пришелъ, хоть бы бранить сталъ, хоть бы поскорѣй все это кончилось... Гдѣ-то теперь Игнатій? Гдѣ мужъ мой милый? Скоро-ли я съ нимъ увижусь и буду жить вмѣстѣ? Мама говоритъ, что я съ нимъ повѣнчалась незаконно и насъ разлучатъ!.. Какъ же незаконно, коли вѣнчалъ насъ священникъ въ церкви... вотъ и кольцо, которыми мы обмѣнялись съ нимъ"...
Княжна взглянула на руку, но къ ужасу своему кольца не нашла на пальцѣ... Она стала искать на кровати,-- нѣтъ кольца, спросила горничную,-- таи не видала никакого кольца... "Куда же оно могло дѣться? Никому я не отдавала его... Потеряла, можетъ быть?.. Господи! точно какъ все это со мною во снѣ вчера происходило!.. Я замужемъ, а ни мужа, ни кольца нѣтъ, и сплю я на своей постели, гдѣ спала съ дѣтства, въ родительскомъ домѣ... Какая же я жена?"...
Около, полудня княгиня куда-то уѣхала. Князь, все еще ходившій по своему кабинету въ раздумьѣ и недоумѣніи, рѣшилъ, наконецъ, посѣтить преступную дочь и дать ей хорошій нагоняй.
"Въ самомъ дѣлѣ она преступна!-- старался увѣрять себя князь,-- на-ка, какую штуку выкинула: самовольно убѣжать вѣнчаться съ какимъ-то учителемъ!.. Вѣдь это же срамъ для нашего дома!"..
Съ такими мыслями князь, насупившись и кряхтя больше обыкновеннаго, пошелъ въ комнату княжны Тани и съ нѣкоторою нерѣшительностью отворилъ дверь.
Княжна лежала съ мокрымъ полотенцемъ на лбу, закрывъ рукою глаза. Услышавъ шаги и кряхтѣнье отца, княжна быстро приподнялась съ постели и, увидя входящаго князя, какъ серна, соскочила съ постели и съ крикомъ: "папа.... милый папа!"... бросилась ему въ ноги и обняла ихъ, громко рыдая.
Князь остолбенѣлъ при такой неожиданности. Куда дѣвалась вся его напускная суровость, онъ позабылъ всѣ жесткія слова упрековъ, какія тщательно подбиралъ въ умѣ для "преступной дочери"!.. Видъ этой глубоко-несчастной дѣвушки, валяющейся у его ногъ, сразу смутилъ князя и выгналъ изъ головы всю строгость. Князь Долинскій самъ прослезился неожиданно для себя и, поднимая дочку съ пола, сквозь слезы залепеталъ:
-- Таня, Таня, дочка моя!.. Что ты?... Встань! Встань, Таня!...
-- Не встану, папочка дорогой, не встану, пока ты не простишь меня!... Папочка! я не могла справиться съ сердцемъ... Ты прибей меня лучше, только не сердись, папочка милый!..
-- Встань, Таня, встань... Ты, конечно, сдѣлала худо, огорчила мать и... меня и... всѣхъ... Но... Господь съ тобой, Таня! Я тебя прощаю, встань...