-- Куда вы пропали? заблудились, что-ли?-- кричала Настя;-- а папа съ мамой ужъ безпокоиться начали, искать, васъ послали...
-- А-а! вотъ и наши пропащіе нашлись!-- ласково встрѣтила дочку и князя Софья Зиновьевна, пристально глядя въ глаза обоимъ...
Молодыхъ людей взглядъ этотъ еще болѣе смутилъ, но княгиня постаралась свести разговоръ въ сторону, не желая еще болѣе смущать ихъ. Между ними, по ея опытному взгляду, произошло что-то, что приближаетъ ихъ къ той завѣтной цѣли, о какой княгиня мечтала день и ночь...
Скоро вся компанія собралась въ обратный путь, и тихая гладь рѣки, покрытой уже лѣтними сумерками, снова огласилась стройными звуками оркестра...
Княжна Таня сидѣла въ глубокой задумчивости, была разсѣяна; а кругомъ всѣ были веселы, болтали и смѣялись...
XXII.
Въ этотъ вечеръ княжна Таня долго и усердно молилась, ложась спать. Жизненная дорога передъ нею раздваивалась: одна вела къ безрадостному существованію обиженнаго, никѣмъ не любимаго человѣка, другая -- сулила земныя радости, семейный очагъ, могла наполнить ея жизнь и успокоить ея настрадавшееся сердце.
Но прошлое вставало передъ нею преградой пойти по этой второй дорогѣ. Ее мучило сознаніе какой-то измѣны своимъ прежнимъ чувствамъ и словамъ. Образъ погибшаго отъ любви къ ней человѣка являлся ея воображенію, хотя она съ болью въ сердцѣ и сознавала, что этого дѣла уже не воротить и не поправить: она и сама страдала за свое увлеченіе больше всѣхъ.
Проносилась въ ея головѣ и мысль о недолговѣчности любви князя Раменскаго: "что если это только молодое увлеченіе, а не глубокое чувство? вѣдь тогда за первыми радостями наступятъ годы разочарованія: она опостылѣетъ мужу. Можетъ быть, онъ по честности натуры и добротѣ сердца и не покажетъ этого никогда, но вѣдь она-то почуетъ это женскимъ сердцемъ и сама будетъ страдать больше его?.."
Съ такими мыслями княжна заснула, не разрѣшивъ ихъ сама, предоставивъ судьбѣ рѣшить ихъ, поручивъ свое бѣдное сердце Богу, которому она горячо помолилась.