Русскому человѣку претило еще и господство нѣмцевъ, приглашенныхъ въ Россію съ разумною цѣлью Петромъ Великимъ, но возобладавшихъ при его не столь дальновидныхъ преемникахъ.
Эти двѣ темы -- о бабьемъ правленіи и о нѣмцахъ -- пришли въ голову пьяному монаху, и онъ, распространившись о нихъ, попалъ въ бѣду.
Іеромонахъ Ярославскаго Толгскаго монастыря Александръ сидѣлъ въ октябрѣ 1745 года подъ карауломъ въ Московской консисторіи, отосланный архимандритомъ Іоанникіемъ изъ монастыря подъ судъ за кражу.
Злость разбирала іеромонаха на архимандрита и другихъ монаховъ, которые отослали его въ судъ, и хотѣлось Александру имъ "насолить".
Наконецъ,-- самъ ли онъ догадался, или, что вѣрнѣе, научили его сидѣвшіе подъ карауломъ,-- средство для мести было найдено по тому времени превосходное, вѣрно бьющее въ цѣль, могущее впутать сколько угодно личныхъ враговъ въ кашу.
25 октября, іеромонахъ Александръ объявилъ за собою "государево слово и дѣло" по первому пункту, т.-е. касающееся особы царствующей.
Александра безъ допроса отправили въ московскую Тайную контору, учрежденіе, подчиненное Петербургской Тайной канцеляріи.
Тамъ онъ объяснилъ, въ чемъ заключается его дѣло: онъ вспомнилъ разговоръ, происходившій полгода тому назадъ въ монастырской кельѣ между монахами.
Въ маѣ мѣсяцѣ, спустя дней пять послѣ Николина дня, онъ, доносчикъ Александръ, и живущіе съ нимъ въ одной кельѣ "головщикъ" (запѣвало, регентъ въ пѣвческомъ хорѣ), монахъ Савватій, "бѣлой попъ" (не монахъ, въ отличіе отъ "чернаго" попа, монаха) Ѳедоръ Петровъ и іеродіаконъ Игнатій легли спать. Монахи, какъ видно, сильно выпили; одинъ изъ нихъ, "головщикъ" Савватій, сперва началъ, лежа, пѣть духовные стихи, а когда это надоѣло, перешелъ къ мірскимъ пѣснямъ. Напѣвшись и потѣшивъ слушателей пѣснями, Савватій завелъ разговоры на политическія темы. Темы эти въ то время до добра не доводили, ибо легко было провраться. Проврался и Савватій:
-- Бабьи города не стоять николи!.. А вѣдь нынѣ государство баба держитъ!.. Баба не какъ человѣкъ!..