Ну, что подѣлаешь съ такимъ доносчикомъ?..
Тайная канцелярія рѣшила: Кучина за поздній доносъ, который провѣрить нельзя, бить кнутомъ нещадно и сослать на вѣчное житье въ дальній сибирскій городъ.
Теперь, кажется, могъ бы быть финалъ злоключеній Кучина?..
Такъ нѣтъ! Въ 1766 году "для многолѣтняго здравія ея императорскаго величества, дабы Кучинъ въ Тайной канцеляріи и резиденціи ея величества не былъ и впредь бы отъ него разглашенія не было и по неспособности его къ военной службѣ (конечно, Кучинъ былъ искалѣченъ пыткою), было велѣно послать его въ Иверскій монастырь къ вѣчному и неисходному, кромѣ церкви Божіей, содержанію".
Въ іюнѣ 1776 года Кучинъ прибылъ въ Иверскій Новгородской епархіи монастырь и, кажется, присмирѣлъ въ первое время, такъ что въ ноябрѣ того же года іеродіаконъ Кесарій доносить въ Тайную канцелярію, что Кучинъ "содержитъ себя въ силу указовъ исправно". Но это было не надолго. Черезъ мѣсяцъ Кучинъ задурилъ такъ, что приставленный къ нему сержантъ Базаровъ донесъ монастырскому начальству, что не знаетъ, что дѣлать съ Кучинымъ: онъ ругается, дерется съ караульными солдатами и снова объявляетъ за собою слово и дѣло!..
Монастырь снесся съ Тайною канцеляріей; эта послѣдняя отозвала Базарова отъ Кучина, а смотрѣть за нимъ поручила другому сержанту, Анисину Воротникову, который уже раньше былъ въ монастырѣ при колодникахъ Иванѣ Сѣчихинѣ и Петрѣ Грамотинѣ. Воротникову предписано было никакимъ объявленіямъ Кучина не вѣрить и бить его за это батоги, а коли не уймется -- бить шелепомъ, а если и тогда не поможетъ, то не пускать и въ церковь.
Черезъ годъ Кучинъ успокоился: причащался на страстной недѣлѣ три раза. Еще черезъ годъ просилъ черезъ Воротникова Тайную канцелярію назначить ему на одежду монашеское жалованье, три рубля въ годъ.
Еще черезъ три года, въ 1760 году, доносятъ, что Кучинъ ведетъ себя исправно, а въ 1763 году бывшій непокорный и безпокойный поручикъ просить позволенія постричься въ монахи, и въ томъ же году по высочайшему повелѣнію это ему разрѣшено, и онъ постригся подъ именемъ Аполлоса...
Дальше о немъ не имѣется никакихъ свѣдѣній, но мы въ правѣ предположить, что почти двадцать лѣтъ несчастнаго сутяжничества, закончившагося жестокими истязаніями, наконецъ усмирили эту безпокойную натуру.