Царскій свойственникъ.
(1737 г.).
К числу "непристойныхъ словъ", заслуживавшихъ наказанія, въ описываемую нами эпоху относились и такіе разговоры, гдѣ такъ или иначе упоминалось имя лица, принадлежащаго въ царскому семейству, хотя бы съ самымъ легкимъ оттѣнкомъ неблагоговѣйнаго къ нему отношенія.
2-й роты Преображенскаго полка солдатъ Иванъ Мусинъ-Пушкинъ, жившій на квартирѣ (на Московской сторонѣ, въ приходѣ церкви св. Симеона и Анны) у канцеляриста собственной вотчинной канцеляріи цесаревны Елисаветы Петровны, Михаила Петрова Евсевьева, въ "особой каморкѣ", зашелъ 8-го октября къ своему квартирному хозяину. Дѣло было подъ вечеръ, время свободное; канцеляристъ-хозяинъ и солдатъ-жилецъ занялись водкой и пивомъ. Выпивши, Мусинъ-Пушкинъ расхвастался своимъ происхожденіемъ.
-- Ты не смотри, что я солдатъ!.. Я высокаго происхожденія: дворянинъ столбовой!.. Мои дѣды и прадѣды были знатные люди!..
-- Что говорить!.. Это ужъ конечно!-- я знаю, что родъ вашъ знатный,-- отвѣчалъ въ тонъ канцеляристъ Евсевьевъ,-- не какъ мы -- крапивное сѣмя!.. Отецъ приказный, и я приказный, и дѣти мои будутъ приказные, а до дворянства далеко!..
-- То-то вотъ и есть!.. А посмотрѣть на меня,-- такъ просто солдатъ и ничего больше!..
-- Что-жъ, что солдатъ! Какой солдатъ-то? Преображенскій!.. а въ Преображенскомъ полку всякій дворянинъ солдатъ съ радостью послужитъ... Тамъ много дворянъ въ солдатахъ...
-- Много, да все не такіе дворяне, какъ я!.. Я, братъ, такого высокаго рода, что ты и не повѣришь! Я и къ царской семьѣ немного принадлежу: бабка моя, Мусина-Пушкина, цесаревнѣ Елисаветѣ Петровнѣ "была своя".
Канцеляристъ воззрился, услышавъ "непристойное слово".