-- Не мудрено туда попасть нынче... Вонъ Ханыковъ {Ханыковъ, офицеръ, быль арестованъ Бирономъ по доносу конной гвардіи корнета Лукьяна Камышина за разговоры, что войско не желаегъ Бирона имѣть регентомъ.} и прочіе сидѣли же въ Тайной канцеляріи за карауломъ!.. А вѣдь онъ былъ не за Елисавету Петровну, а за регентство!.. И своихъ сажаютъ!
Кудаевъ (если вѣрить тексту его доноса) отвѣтилъ политично:
-- Всѣ мы можемъ вѣдать, "и сердце повѣствуетъ", что государыня цесаревна въ согласіи съ любезнѣйшею матерью его императорскаго величества великою княгинею Анною всея Россіи и съ отцемъ его, герцогомъ, "а также и со всѣми ихъ генералитетами".
Егуповъ сказалъ на это Кудаеву:
-- Гдѣ тебѣ, молокососу этакому, вѣдать это?..
-- Пропала наша Россія!-- заговорилъ снова Калачевъ,-- чего ради государыня цесаревна насъ всѣхъ не развяжетъ?.. Всѣ объ этомъ "хрептятъ", что она россійскій престолъ не приняла!..
-- Это ужъ, дядюшка, такъ Богъ сдѣлалъ,-- политиканствовалъ молокососъ-племянникъ,-- Псаломникъ говоритъ: "Предѣлъ положилъ ему, его же не прейти"... У многихъ сомнительства много на этотъ предметъ,-- однако все Божья воля такъ сдѣлала...
-- Божья воля!.. Какая тутъ Божья воля?.. Не знаю вотъ я, какъ бы мнѣ увидѣть государыню цесаревну!.. Я бы ей обо всемъ донесъ, какъ печалуется объ ней народъ, да не знаю, какъ?.. Ты, Васька,-- обратился Калачевъ къ племяннику,-- не знаешь ли какъ, чтобъ дойти?..
-- Не знаю, дядюшка.
-- Постой! да у сестры твоей Степаниды знакомая есть придворная у цесаревны барынька,-- вспомнилъ Калачевъ,-- знаешь ты ее?..